- Зять будущий,- серьезно отрезал тот.
- А, ну я потом поздравлю. В общем, что мы имеем? Два сломанных ребра – это самое малое, что ему досталось. Дальше, на голове несколько ран, но не смертельных. Мы наложили швы, их почти не будет видно.
- А тот, который у него на лбу?
- Тот будет видно, - с досадой на лице ответила женщина.
- А и еще, - мужчина приобрел мрачный вид и твердо спросил. – У него с головой все будет в порядке?
- В смысле?
- Он не превратится в идиота, мне он такой нахрен не нужен.
- Нет, с эти все нормально. Дальше, - мгновенная пауза, - у него сломаны все пальцы, левое запястье и химический ожег на левой ладони. Будто было мало и они по его ладони колесом прокатились.
- И чем это чревато?
- Ну, переломы срастутся, но ожег, скорее всего, останется.
- Откуда он там взялся, этот ожег?
- Я думаю, что на покрышках были какие-то едкие вещества или, может, с автомобиля капало, - в ее взгляде читалось искреннее сожаление. Ей, действительно, было жаль того избитого и измученного пациента, лежащего сейчас в наркотическом сне.
- Ясно, - вздохнул мужчина. – Еще что?
- Внутреннее кровотечение мы остановили… - и она замолчала, поджав губы.
- Но?
- Но есть угроза и очень серьезная.
- Летальный исход?
- Да. И теперь самое страшное, - она остановилась, как спортсмен перед финальным прыжком. – Правая нога в плачевном состоянии. Бедренная кость, большеберцовая и малоберцовая кости просто растрощены. Мы собрали, как могли, вытянули осколки, но мы тоже не волшебники.
- Он станет инвалидом? – С опаской в голосе поинтересовался мужчина.
- Нет, - покачала головой врач. – Нам чудом удалось сохранить ногу, но он всю оставшуюся жизнь будет сильно хромать и сидеть на обезболивающих. Я выпишу, какие нужно, но ты сам прекрасно понимаешь.
- Понимаю.
- Просто изверги. Это же, как нужно ненавидеть человека, чтобы с ним такое сделать.
- Угу. Ладно, пойду я. Спасибо.
- Да, особо не за что.
- Маме от меня большой «привет».
Они пожали друг другу руки, и мужчина медленно покинул кабинет, проклиная тех идиотов, которым ничего нельзя доверить.
***
Открыть глаза было непосильным трудом. Тяжелые веки никак не хотели открываться. Он пробирался сквозь пелену сволочного тумана, пытаясь хоть как-то зацепиться за реальность. Но к нему проникал лишь длинный пронзительный писк приборов. Если бы он мог шевелиться, он бы пожал плечами, но сейчас у него просто не было такой возможности. Но писк становился все ближе и ближе. И вот…
Возвращение в реальность было слишком быстрым, а первый вздох невероятно тяжелым. Он буквально слышал скрежет, с которым поднимались его веки. Роман попытался вдохнуть поглубже, но грудь сдавливали какие-то тиски, а каждое минимальное движение приносило адскую боль. Попытка поднять руку не увенчалась успехом. Она была такая тяжелая, почти свинцовая.
Но глаза снова закрывались. Как бы он не хотел, он снова грозил окунуться в пустоту. И Роман просто поддался соблазну, погрузившись в приятную наркотическую пучину.
Когда он снова попытался открыть глаза, веки безоговорочно поддались и в глаза тут же ударил яркий белый свет.
- Здравствуйте, - вкрадчивый голос доносился откуда-то сбоку, а потом материализовался в лице молоденькой девушки в белом халате. – Вы меня слышите?
- Пить, - Роман почти не узнал свой голос. Это было что-то среднее между скрежетом ногтей по стеклу и кряканьем воронов.
Она быстро метнулась к кувшину с водой и, поддерживая за голову, поднесла стакан к губам, почти как Вероника когда-то.
Когда жажда была утолена, а реальность все больше и больше прояснялась, он медленно обвел взглядом комнату.
- И где я?
- В больнице. Меня зовут Марина Евгеньевна и я – ваш лечащий врач. Вы помните, что с вами случилось? – В руках она держала какие-то бумаги и несколько рентгеновских снимков.