И тут перед глазами пронеслись последние события: похороны Вероники, обед в компании ее дедушки, тот водитель, припарковавшийся на его месте, темный двор, шаги и удары.
Шахов тяжело вздохнул.
- Да, - с горечью в голосе произнес он, откидывая голову обратно на подушку.
Он почувствовал новый укол в районе груди, и любопытство взяло верх. Теперь он имел возможность рассмотреть свое состояние, которое ему решительно не понравилось с первой же секунды. Грудь была туго перемотана бинтами. Его ладони и нога были полностью в гипсе, а когда он попытался приподнять брови, то почувствовал странное давление на лбу.
- Господи, - сейчас до него дошел весь ужас его положения. – Я останусь инвалидом? – Роман затаил дыхание.
- Нет, - ответ мгновенно вызвал волну облегчения.
- Оставьте меня, - он демонстративно отвернулся от врача.
- Но…
- Уйдите, я сказал, - Роман повысил голос, и сразу же его накрыла волна боли.
- Я к вам позже зайду, - девушка стушевалась и мгновенно исчезла.
В голову почти не было мыслей. Что-то там далеко, в уголках разума, кричало, плакало, билось, но не находило отклика в подсознании. В голове еще звенел гул, а перед глазами возникала темнота, снова и снова возвращавшая его к тому ночному двору пятиэтажки и отчаянным охам парней, которые не покладая рук «работали» над ним. В голове билась мысль о мести, но Роман прекрасно понимал, что никогда еще настолько сильно не был близок к этой черте закона. Врал? Да! Давал взятки? А кто этого не делал? Подкупал? Было такое! Запугивал? Сотни раз! Шантаж? Ну, может быть, чуть-чуть.
Но за все годы работы с убийцами, ворами, контрабандистами и торговцами чем либо, Роман никогда не решался прибегнуть к их, именно силовым, методам. Для него всегда было проще решить конфликт вербально, словами, договоренностями, сделками. Но физически – никогда. Ему было несвойственно это рвение, безумство и тупая храбрость, которая в конечном итоге приводила к синякам, ушибам и переломам. Да, он занимался стрельбой в университете, даже преуспел в этом, но еще никогда в этой жизни Роман Шахов не был так близок к тому, чтобы воспользоваться этими навыками.
Сейчас, прямо на глазах, он из влиятельного адвоката Романа Сергеевича Шахова превращался в Ромку Финько, маленького, забитого субтильного мальчишку, у которого за душой не было ничего. Ему указали на его происхождение: он вылез из грязи, туда снова и попал. Вот только теперь он не был беззащитным, у него были связи, репутация и ум, а главное, сила духа. В данный момент Роман был готов наплевать на все преграды, лишь бы найти того, кто с ним это сделал. Найти и наказать.
Но как это сделать? У него не было ни верных помощников, ни даже навыков ведения грязной борьбы. Единственное, что у него имелось за душой, это его двадцатилетний опыт работы и его имя, Роман Шахов.
В его душе теплилась надежда и с каждой минутой она крепчала и крепчала, надежда на месть, долгую, чистую и сладкую. Он посмакует этим моментом так, чтобы те, кто сделала это с ним, захлебнулись собственной кровью.
Эти мысли принесли ему временное облегчение. Роман не знал, как воплощать все это в реальность, но точно знал, что пока он здесь, а его руки перебинтованы – он точно ничего не сможет, поэтому первая ступень к победе – это выбраться из этой чертовой больницы и почувствовать вкус свободы.
Без костюма и рубашки Шахов чувствовал себя жутко неудобно. Нужно позвонить Стелле, пускай привезет домашние вещи. Хотя его порыв выйти из больницы был очень сильным, но умом Шахов прекрасно понимал, что уйдет он отсюда очень нескоро.
Но тут дверь распахнулась и в палату вплыла низенькая фигура Калиновского. Роман инстинктивно напрягся и попытался подняться в постели, но лишь вызвал новую боль в груди.
- Павел Александрович? – Настороженно спросил Шахов, будто надеясь, что он снова уснул.
«Чего он приперся?»
- Здравствуй, Ромочка, - он лукаво усмехнулся и тяжело опустился на стул рядом с кроватью. – Вот прознал, что тебе нездоровиться. Решил, что нужно приехать, позаботиться о тебе.