- Ты опять в психушке был что ли?
- Ну, был, - Найденов безучастно пожал плечами.
- Чем она тебя так зацепила? Обычная девчонка, которая подцепила на крючок богатенького идиота. Что в ней такого, что ты к ней ездишь, как по расписанию? – Роман сверлил друга взглядом.
- Она такая же, какими мы были много лет назад, - Найденов тяжело вздохнул. – Вот только мы отмылись, причесались, в костюмчиках сидим. Мы забыли, через что прошли и откуда выбрались, где начинался наш путь. А она не забыла.
Роман недовольно скривился.
- И что ты предлагаешь? Пожалеть ее? Ты правильно сказал, через что мы прошли? Вспомни хотя бы последние десять лет. А те годы, которые ты провел в тюрьме? Ее никогда никто не избивал, в нее никто не стрелял. Я не забыл, через что прошел. У меня всегда с собой напоминание, - он громко стукнул тростью по полу. - И пусть будет благодарна, что только в психушку залетела. Идиотка. Нечего было стелиться под всяких там Козловских.
- Ладно, не кипятись, - начальник охраны сел на стул напротив Шахова. – У меня новости.
- У меня тоже, - Шахов сложил руки в перчатках на трость. – Калиновский составил завещание. Все имущество, после его кончины, отойдет Анастасии Романовне Шаховой.
- О, как. Это можно считать победой?
- Нет пока. Полины уже нет, завещание есть, пора и от ее отца избавится.
- Есть идеи?
- Купи мне пару пачек хорошего снотворного. Бессонница мучает.
- Понял, - Найденов опустил взгляд на документы в руках.
- А ты мне что расскажешь?
- Ну, друг мой, поздравляю тебя.
- С чем? – Шахов с мрачным видом водрузил руки, обернутые перчатками на стол.
- В отношении тебя планируется возбуждение уголовного дела, - брови Романа взлетели. – Мне звонил полковник Сазонов и сказал, что особо упорный следак пытается накопать на тебя дело.
- И кто же этот бесстрашный?
- Господин Белецкий Владимир Юрьевич, тридцать один год, женат, детей нет. Проживает по адресу: проспект Свободы 59-Б, квартира 47.
- Белецкий…. Белецкий, - Роман воскресал в памяти знакомую фамилию. – Почему фамилия такая знакомая?
- Помнишь, четыре года назад у нас был такой зайчик-постукайчик? – После короткого кивка, он продолжил: - Так вот это, его брат родной.
- А, теперь понятно. Решил за брата отомстить? - Пробормотал Роман с лукавой усмешкой, разглядывая фотографию парня. - Я буду называть его Юным мстителем. Ну, хорошо. Еще что?
- Сазонов сказал, что придержит его порыв, но он тоже не всесилен. А паренек копает очень живо.
- Что у него есть?
- То, что ты последним виделся с Козловским, а потом того нашли с выпущенными кишками на окраине города.
- Ну, это, скажем, он не сам накопал. Это мы любезно предоставили записи с наших камер. Только это?
- Он хочет получить ордер на прослушку и видеонаблюдение. А ты сам понимаешь, что то не ипархия Сазонова. Прокурора, который даст разрешение, пока не нашли. Но если найдут, тогла посмотрим, что можно сделать. В общем, живенький мальчик.
Роман на минуту задумался. Только этого ему и не хватало для полного счастья. Он устало потер глаза, оставляя перчатками красный след.
- Через кого на него можно надавить? Ты сказал, что у него жена есть.
- Да, - Найденов зарылся рукой в папу и выудил фото. – Вот. Белецкая… Как же ее? Белецкая…
Увидев фото, Роман опешил. На него смотрело знакомое лицо. То самое молодое личико из прошлого. Она совсем не изменилась. Только несколько морщин засели в уголках глаз, а так… Девушка смотрела на него с фотографии и, как всегда, лукаво улыбалась.
- Вероника Марковна, - Роман поднял взгляд.
- Нет, - Найденов опять зарылся в свои бумаги. – Белецкая Изабелла Львовна.
- Не-а, Горчакова Вероника Марковна. Привези-ка завтра ее в усадьбу. Повеселимся.
Глава 17
- Родная, я ушел, - прокричал Владимир из прихожей. – Иза, проспишь!
- Хорошего дня, - с закрытыми глазами сонно ответила Вероника из кровати.
Хлопок. Щелчок. Вероника резко открыла глаза и резво вскочила с постели. Она давно уже проснулась, просто дожидалась того момента, когда останется в квартире одна. Вероника делала это по двум причинам: потому что любила быть наедине с собой и своими мыслями, или чаще всего девушке просто не хотелось с самого утра с кем-то общаться, пускай даже с собственным мужем.