- Куда? – Короткий вопрос.
- Давайте в ангар, - такой же лаконичный ответ, но с небольшой задумчивой заминкой.
И тут она почувствовала отвратительнейшую смесь запахов: человеческого немытого тела, запекшейся крови, крысиных экскрементов и машинного масла. Сейчас толстовка охранника показалась ей благоуханием роз.
Ее усадили в мягкое кресло, хотя на счет его комфортабельности она бы сильно поспорила. По ощущениям, это было старое советское кресло с вылезшими пружинами и засаленными подлокотниками. Вот влипла! Ждем.
- Где шеф? – Тот же голос, что отрицал ее скорое пробуждение.
- Найденов звонил, они уже на подходе, - это был тот, кто приказал нести ее в ангар. – У шефа сегодня хреновое настроение, поэтому лучше его не бесить.
«Видимо, с поездки в машине у них развязался язык. Ладушки!» - Думала Вероника.
И тут послышался звук мотора и шум гравия. А вот и шеф.
Вероника чуть напряглась, но глаза не открыла. Она быстро успокоила дыхание. Здесь становится все интереснее и интереснее.
Тут она почувствовала холод и внезапную вспышку света, от которой ее веки дернулись, но девушке удалось удержать их закрытыми.
- Шеф, - отрапортовал голос из машины.
А в горле застрял ком. Вот и страх подошел. Добро пожаловать! Она задышала чаще.
- Хорошо, что наверх не заперли, - она услышала знакомый голос.
Черт! Кто это? Вероника пыталась вспомнить, зацепиться за что-нибудь. Тембр. Ну и что? Таких миллион и больше. Ничего особенного в этом басе не было! Картинка? Нет! Ничего знакомого! Какую фразу она слышала, сказанную этим голосом? Она совершенно точно не слышала его уже многие годы. Сколько? Пять? Нет, среди ее знакомых и клиентов никого подобного не было. Семь? Нет, этот человек говорил на чистом русском, значит, в Европе она его точно не могла слышать? Девять? Нет, ее врач говорил с легким чешским акцентом, а остальной персонал был женского пола. Десять? Это не тот, кого она видела на той фабрике! Совершенно точно! Тогда кто? Несколько секунд судорожных метаний. И тут картинка и звук сошлись в целостное воспоминание.
Ее веки дернулись, и Вероника открыла глаза. Она увидела того, кто всплыл в ее воспоминаниях, но… Ее взору открылось то, чего она совсем не ожидала. Адвокат, сидевший перед ней, превратился в американского гангстера тридцатых годов. Худой, лицо осунулось и еще сильнее постарело. В фетровой шляпе, верблюжьем черном пальто. Руки в черных перчатках сложены на трости. Ее подарок. Она на минуту опешила, разглядывая его, но потом пришла в себя. Чему она удивляется? Дедуля же говорил, что он с ним общается, и, что его избили десять лет назад. Но не говорил, что все так плохо!
- Ну, здравствуй, Роман Сергеевич, - Вероника лукаво усмехнулась, возвращая свое самообладание.
- А я все жду, когда же ты глаза откроешь, Вероника Марковна. Или лучше Изабелла Львовна? Как тебя величать?
Она осмотрелась, вокруг стояли три охранника, а за спиной адвоката маячила худая тень в синем костюме и с недовольством на лице.
- Как удобно, адвокат, - на ее губах все еще играла та ухмылка, но постепенно уголки рта опускались вниз, выражая подозрение и недовольство.
- Ну, я уже не адвокат, - хотя его тон мог показаться веселым и даже слегка ироничным, его взгляд был серьезным, а глаза пытались заглянуть в душу. Только адвокат не учел, что с годами ее скрытость и умение утаивать свои чувства только обострились и сейчас все его усилия шли прахом.
- Да, дедуля рассказывал. Кстати, прими мои соболезнования и поздравления. У тебя же дочь родилась, насколько я знаю, - ее тон оставался таким же беззаботным.
Она попробовала подняться, и к ней тут же бросились два охранника.