Вероника выведала, что дом наполнялся охраной лишь в шесть утра. Тогда двое охранников занимали пост у кабинета, на лестничных пролетах и возле двери на чердак. Именно тогда девушка скрывалась в своей комнате, ложилась в постель и крепко засыпала до следующего вечера. Она не думала о том, знает ли Шахов о ее ночных прогулках. Скорее всего, что да. Но ведь он же сам разрешил, вот пускай и терпит.
Еще Веронику беспокоил ее магазин. Она не знала, как там идут дела, и это заставляло нервничать еще больше. Что с поставками? Справляются ли девочки? Доставили ли костюмы, которые заказывал Пронин? А шляпки для Филягиной? Привезли ли шерсть для пальто Сазановского? А пальто, подбитое соболем для дедули? Всего этого Вероника не знала.
А дедуля? Знает ли он, что Вероника находится у Шахова? Вряд ли то настолько глуп, что пойдет к деду хвастаться. А если настолько?
Вероника, обняв колени, сидела на диване в темной гостиной, погруженная в свои мысли. Мрак, царивший вокруг, навевал тяжелые думы. Тишина. Ей вспомнился ее дом на Павловом Поле. Сколько она уже там не была? Полгода? Год? Да и зачем? Володя – ее дом, надежный, теплый, уютный.
Вдруг яркий свет прервал поток мыслей. До ушей девушки донесся звук мотора. Машина. Куда спрятаться? Добежать до лестницы она уже не успеет. Портьера. Вот оно. Вероника мышью скрылась в складках тяжелой ткани. Входная дверь открылась с громким стуком. Мужские голоса.
- Так, что ты намерен с девчонкой делать? – Это был голос начальника охраны.
- Я дал этому придурку две недели на раздумья, или он соглашается на мои условия, или получит свою ненаглядную по частям, - Шахов.
- И ты на это пойдешь? – В голосе Найденова слышалось сомнение. – Она же внучка Горчакова.
Они остановились в холле. Из своего укрытия Вероника их не видела, но предполагала, что они стоят по направлению к кабинету. Сейчас она радовалась, что оказалась в нужное время в нужном месте.
- Ничего не поделаешь. Но я думаю, что у этого молокососа просто духу не хватит, чтобы продолжать. Он же может, кроме брата, еще и жену потерять. Так что до убийства не дойдет, - и добавил, - думаю.
- А потом? Ты что его просто так отпустишь с Горчаковой?
- Потом будет потом.
- Ладно, я понял. Слушай, я могу завтра и послезавтра взять выходные?
- Бери. Опять в психушку поедешь?
- До понедельника!
Входная дверь громко хлопнула.
Вероника дождалась, пока прекратятся медленные шаги на лестнице и выбралась из своего укрытия. Значит, перед убийством, он все-таки отпустит ее к Володе?! Отлично! Она представила, как они вдвоем мчатся в аэропорт и их самолет в свете ярких звезд исчезает в ночном небе, чтобы никогда больше сюда не вернуться. Они уедут. Уедут туда, куда даже Шахов не доберется! Навсегда исчезнут из этой страны! Сменят имена и фамилии. И будут жить в какой-нибудь европейской провинции, как живут тысячи граждан, будут жить настоящим, не оглядываясь на прошлое. У нее в голове сложился план. Единственное условие: нужно все делать очень быстро, молниеносно, и тогда ее размеренная жизнь будет спасена.
С этими мыслями Вероника поднялась в свою комнату, по пути заглянув на второй этаж. В конце коридора, перед вторым лестничным пролетом стоял охранник, бдевший сон шефа и его дочери, которая всегда спала в комнате отца.
Девушка легла на кровать и спокойно заснула, согретая надеждой на скорую встречу с мужем. Осталась всего лишь неделя до ее новой жизни, жизни без прошлого.
Проснулась она, когда за окном горел закат. Точнее она не заснула, а ее разбудили. Пробуждение сопровождалось детским истошным плачем и истерикой. Поразмыслив пару минут о том, а стоит ли выходить, Вероника не выдержала и двинулась на плач. Доходил он из гостиной, в которой девушка вчера пряталась. В комнате стояли Шахов и Валентина Семеновна, пытаясь игрушками и улюлюканьем успокоить ребенка, покоившегося на руках Шахова. Хозяин дома укачивал малышку, стоя в своем фирменном черном одеянии и кожаных перчатках.