- Доченька, свет папиных очей, ну что же ты так плачешь? Что же не так, милая моя? – Вероника была удивлена, услышав такую нежность в голосе адвоката. Она молча наблюдала за этой картиной, прислонившись спиной к дверном косяку.
- Изабелла Львовна, - увидев девушку, обратилась к ней экономка. – Вам что-нибудь нужно?
Шахов тоже обратил на нее внимание. На его лице были усталость, истощение, темные круги залегли под глазами. Его красноватый шрам сейчас был, как никогда, заметен на бледной коже.
- Ты еще чего спустилась? Иди наверх! Без тебя проблем хватает, - он уже был на гране срыва. Все его слова заглушал истошный плач.
Вероника вздернула маленький носик и приблизилась к Шахову. Чем ближе она подходила, тем сильнее было желание закрыть уши ладонями. Но тут рядом возникла экономка.
- Изабелла Львовна, поднимайтесь наверх. Мы сами разберемся, - девушка резко освободилась от захвата женщины и быстрым шагом направилась к себе.
Ну, и справляйтесь сами, не очень-то и хотелось.
Но плач ребенка не прекращался. С маленькими паузами девочка плакала час, потом еще и еще. У Вероники уже начало давить в висках. Она удивлялась, как малышка себе еще связки не сорвала. И как в этом малюсеньком тельце умещалось столько слез.
Вырывшись из-под одеяла и подушек, которыми безуспешно прикрывалась от звуков, Вероника направилась вниз. Снова она шла на звук. В гостиной уже никого не было. Свет выключен, окна зашторены. Звук идет из кухни. Открыв дверь, ей представилась картина маслом. Малышка лежала на диванчике, барахтаясь в пеленках, а рядом, положив голову на руку, то ли спал, то ли дремал, то ли просто сидел Шахов.
Вероника тихонько подошла к ребенку. Девочка, на самом деле, не имела каких-то существенных отличий от своих ровесников, но единственное, что, действительно, ее выделяло, это большущие глаза на половину личика, которое сейчас было красным и заплаканным.
- Девочка, - прошептала Вероника, - ну, что же ты так плачешь, а? Малышка.
Девушка осторожно взяла ребенка на руки. Не сказать, что этот жест вызвал в ней какой-то материнский инстинкт, в отсутствии которого Вероника была уверенна многие годы, но что-то в груди кольнуло, что-то заставило прижать ребенка к груди, обнять, чмокнуть в крохотную ручку. Малышка издала несколько криков и внезапно успокоилась, разбудив при этом папу. Шахов яростно вскочил на ноги, но девушка поднесла указательный палец правой руки ко рту. К ее искреннему удивлению, адвокат облегченно упал обратно на диван. Малышка удивленно смотрела на нового персонажа в ее жизни. Она норовила маленькими ручонками дотянуться до волос и спортивной кофты девушки.
Шахов медленно поднялся и направился к кухонному столу, пока Вероника развлекала малышку. Повозившись с какими-то черпачками и пакетиками, он протянул руки за дочерью. Вероника осторожно, словно хрустальную вазу, передала девочку отцу. Та недовольно скривилась в новой попытке плача, Шахов недовольно вздохнул и вернул девочку Веронике.
- Ее покормить нужно, - прошептал он.
- Как?
- Смотри, вот придержи ее вот здесь, а бутылочку держи вот так, - он терпеливо пояснял, а Вероника тем временем открывала для себя нового Шахова, любящего и заботливого отца, и это открытие ее изрядно взбудоражило и даже шокировало.
Наплакавшись и наевшись, малышка уснула. Осторожно, стараясь не разбудить, они отнесли ее в спальню Шахова, такую же темную, как и весь дом. Сейчас у входа никого не было, Вероника была готова поклясться, что в целом доме не было никого, только они.
Вдвоем вернулись на кухню. Шахов обессилено сел на диван. Было видно, что он ужасно устал и вымотался. Вероника встала у плиты. Так, как она помнила с позавчерашней ночной прогулки, турка стояла прямо в верхнем шкафу, а кофе в шкафу с крупами. Несколько минут и в воздухе почувствовался аромат кофе.
- Держи, - она поставила перед адвокатом чашку.