- Чувствует, - протянул Шахов.
- Тебе поесть принести? – После минутной паузы спросила девушка.
- Давай.
Через несколько минут перед ним стоял разнос с каким-то супом, приборами и стаканом воды.
- А кофе?
- Перебьешься.
Вероника снова заняла свое прежнее место. Шахов ел в тишине, размышляя над текущими делами. Надо бы Найденову позвонить, расспросить про вчерашние происшествия. Как раз скоро конец квартала. И у Горчакова скоро День рождения, нужно ему позвонить. Что с Белецким-то? Вспомнив про неприятную для него фигуру, мужчина повернулся к девушке. Та уже глубоко спала, склонив голову на плече. Шахов усмехнулся. Он не раз спал сидя, поэтому прекрасно помнил ощущения, когда просыпаешься, ни спины, ни шеи не чувствуешь, а нога просто вопит.
Он тихонько переложил поднос на прикроватную тумбочку. И осторожно притронулся к девушке. Перенести или просто отодвинуть ему не хватит сил, поэтому нужно ее саму заставить лечь.
- Вероник, - прошептал Шахов совсем тихо, ему в ответ раздалось недовольное сонное ворчание. – Опустись вниз.
- Никуда я не пойду, мне и тут хорошо.
- Это я понимаю, ляг на кровать, спина затечет. Давай-давай, - он осторожно потянул ее за руку.
Скорее всего, девушка уже не осознавала происходящего, но покорно опустила голову на подушку. Благо второе одеяло было свернуто на кровати в виде валика ему под больную ногу. Шахов осторожно, превозмогая боль, вытянул и размотал сверток, укрыв девушку. Вот теперь его все устраивало.
Смотря на Горчакову, Шахов вспомнил тот день, когда они снова встретились. Вспомнил то, как смотря в глаза девушке, видел составление плана побега, видел страх, удивление, оскорбление. Понимал, что она уже что-то себе наметила, и будет искать любую возможность, чтобы сбежать. Поэтому кивнул Найденову, чтобы тот ехал с ребятами в город, а сам остался в машине, на которой приехал. Шахов просидел в ней до глубокой ночи, размышляя над тем, не разочарует ли его девушка, склонив голову своей судьбе. И когда тьма уже опустилась на землю, Роман уже думал, что она, действительно, смирилась. Но вот сквозь тьму он разглядел, как открываются двери ангара, из которых вылезает маленькая фигурка. Он усмехнулся. Не ошибся-таки Роман Сергеевич! Горчакова осталась такой же бойкой и непокорной, какой он ее и помнил.
Когда она уселась в машину, не заметив его, Шахов притаился, ожидая, когда же Горчакова повернет голову. И вот! Тысячи эмоций: испуг, негодование, ненависть, решительность. Вероника пыталась задеть. Она удивляла и забавляла его. Диктует условия, плюется оскорблениями, хотя сама осознает свое шаткое положение. Смелая девочка! Домой повез, чтобы ответить на ее гостеприимство. Он помнил все и теперь настал его черед принимать гостей.
Когда Горчакова слегла, он иногда наведывался к ней, ради любопытства. Во сне она выглядела спокойной, как и сейчас, не плевалась ядом, не хамила, была собой, простой, немного скрытной, со своими тараканами. Он тогда позвонил Горчакову, тот приехал на следующий день вместе с Савчуком, тем более, тогда были похороны Калиновского. Не смотря на вроде бы траурность мероприятия, эти двое выглядели более чем счастливыми. Тогда на кладбище съехалось больше сотни человек, в основном это были подхалимы, но были и старый друзья, партнеры, которые давно уже сотрудничали с Шаховым. Медленно двигаясь на выход из кладбища, Шахов с Горчаковым вели свою беседу.
- Какое горе, какое горе, - протянул Горчаков без тени грусти.
- Да, - коротко согласился Шахов.
- Скажи мне, Рома, а что моя внучка у тебя делает?
- Она сама, скажем так, согласилась быть посредником в наших делах с ее мужем, - уклончиво ответил Шахов.
- Шантажируешь Белецкого Вероникой? – Проницательно спросил Горчаков, когда сзади к ним подошли Найденов и Савчук, отставшие для беседы с кем-то.
- Да.
- Копает на тебя? – Старик прищурился. – Не отвечай. Я понял. Знаешь, - после недолгой паузы, сказал Горчаков, всматриваясь в ряды могил, - я не одобряю использование внучки в таких целях, но в целом я тебя поддерживаю.
- Я не понял, - Шахов всмотрелся в выцветшие глаза, когда они остановились.