- Иза присядь, пожалуйста, - он крепко взял ее за руку и повёл к дивану. Ей захотелось вырваться, сбежать, но девушка лишь молча последовала за мужем.
Когда они разместились, он продолжил:
- С того момента, как ты вернулась от того человека, ты стала на себя не похожа. Я не задавал лишних вопросов, думая, что это шок, что пройдёт немного времени, и ты снова станешь моей жизнерадостной Изабеллой, у которой нет проблем, которая радуется каждому новому дню. Но уже месяц прошёл, и все стало только хуже, поэтому я решил, что нам нужно уехать отсюда навсегда. Давай уедем из этого города, из этой страны. Заберём маму, поселимся где-то в Европе, будем спокойно жить, родим ребёнка. Как ты на это смотришь?
Как она на это смотрит? Наверное, это лучший вариант. Они уедут подальше отсюда, подальше от него. Где-то там, в далекой Европе они будут вдвоём и смогут снова стать счастливыми, как было раньше, до ее новой встречи с Романом.
- Дай мне месяц, чтобы решить все дела, и тогда уедем, - Вероника попыталась выдавить из себя подобие улыбки.
- Хорошо, любимая, я рад, - он крепко прижал ее к себе, а девушка почувствовала себя самым отвратительнейшим человеком на Земле.
- Я пойду, а то день сегодня очень трудный, - даже дышать стало легче, когда она отстранилась. – Я позвоню.
- Удачи, я люблю тебя, - на его лице засияла счастливая улыбка.
- И я.
Теперь у неё появилась новая мантра. «Они уедут и все наладится. Они уедут и все наладится». Шагая по паркингу, девушка раз за разом оборачивалась. Вероника, как это ни странно, ожидала нового похищения, но лишь со стороны одного человека. Так и не дождавшись, спокойно сев в машину, девушка положила голову на руль. В голове звучала мантра, сквозь которую доносилось странное жужжание. Телефон.
- Внучка, что с тобой?! Почему так долго не звонишь?! Немедленно приезжай ко мне! И слышать ничего не хочу!
- Хорошо, - тихо согласилась девушка с короткой тирадой дедушки. – Скоро буду.
Она медленно вывела машину на улицу, а потом на трассу. Люди уже вовсю спешили по свои делам. На пешеходных переходах собирались толпы людей, задерживая автомобилистов ещё на дополнительное время, после сигнала светофора. Некоторые соседние водители матерились в машинах, некоторые высовывались наружу, а некоторые сигналили сразу же, после звонка светофора. В общем, обычный утренний апокалипсис.
До дедушки она доехала почти через два часа. Они с Савчуком мирно сидели в гостиной, рьяно о чём-то споря.
- Господи, это что такое? – Воскликнул дедушка, как только она вошла в комнату. Старый Горчаков поднялся с кресла и немедленно прижал к себе девичье тельце. А Вероника с удовольствием упала в объятья родителя. Слёзы сами по себе брызнули из глаз, а сумка с тяжелым стуком упала на пол. – Девочка моя, что же случилось? Почему ты плачешь?
Сквозь пелену слез, она рассмотрела встревоженное лицо деда.
- Это как-то связано с твоим мужем? А? Он что-то сделал? – Она лишь замотала головой, пытаясь, успокоится, нужно держать себя в руках. От ее слез никому легче не станет, а дедушке, может, даже хуже.
- Нет, - ее усадили на кресло, а Савчук протянул ей стакан с водой. – Нет, Володя ничего не сделал. Просто…
- Что?
- Мы уезжаем отсюда навсегда, - выпалила девушка, вытирая лицо от слез.
- Куда? – Дедушка ошарашено уставился на неё.
- Зачем? – Это уже Савчук, который тоже разделял мнение Горчакова.
- В Европу. Так будет лучше, - коротко отрезала Вероника.
- Для кого? С чего такая прыткость? Чья это идея? Что вообще у вас происходит? – Пауза, подозрительный взгляд. – А не связано ли это с твоим пребыванием в доме Шахова?
- А откуда ты знаешь? – Теперь была ее очередь удивляться.
- Ты забыла, что у меня с ним лучше отношения, нежели с твоим безголовым мужем? Ну?
- Дедушка, мы просто решили начать все заново и сделать это там, где нас никто не знает. Шахов тут ни при чем, - она попыталась придать своему голосу уверенности, вот только после слез, получалось как-то невразумительно.
- Как же ни при чем? Это же не месяц назад ты стала сама не своя? – Снова пауза. – Что же у вас там с ним произошло-то, а? Значит так, сегодня ты остаёшься у меня и точка. Позвонишь своему благоверному, скажешь. А пока раздевайся, иди мой руки, Зинаида тебя накормит, а то на тебя глянуть страшно, а потом мы с тобой поговорим.