- Дядь Вась, ну как он? - Это был он – маяк.
- Дочка, я сделал все, что мог, а дальше я уже бессилен. Врача бы ему хорошего и уход.
- Да уход – это не проблема, а вот врача ждать придется, далеко ведь, - с отчаяньем проговорила девушка. – Ну, ничего. Главное, чтобы это тело до завтра продержалось, а там полегче будет.
Ха, это что же она за ним ухаживать собирается? Интересно, как это будет.
Но в это время снова стало как-то тяжело, новая волна боли начала подкатывать к плечу и мужчина снова погрузился в тяжелый и беспокойный сон. В этом сне не было ничего хорошего, лишь неприятные воспоминания из детства, которые он так тщательно пытался забыть, спрятать в долгий ящик. Не получилось! Снова они! Снова перед глазами предстали те ужасные дни, проведенные в детском доме среди бедности, жестокости и лицемерия.
Вспомнилось, как он, совсем маленький мальчик оказался в грязной луже за то, что защищал свою любимую игрушку, как его избивали ногами дети постарше за его самомнение и гордость. Вспомнит теплые руки старой медсестры, которая замазывала синяки мазью, обрабатывала царапины и ссадины. Ее руки были шершавыми, но такими теплыми. Мальчику, не знавшему родительской любви, они были самыми родными на свете. Эта женщина стала ему матерью, стала его семьей.
Из сна его вырвало что-то холодное и влажное, что прижималось к его руке. Боль в плече снова усиливалась, но веки, на удивление, стали легче и он смог их разлепить.
У его кровати сидел большой датский дог, который, увидев признаки жизни у Романа, громко залаял.
- Ганни, что ты лаешь? - За дверью послышались шаги, и в комнату вплыла Горчакова.
Она уже не была похожа на ту замухрышку, которую он увидел в СИЗО. Перед ним стояла молодая красивая девушка, хорошо одетая и накрашенная. Даже в черных джинсах и тонкой блузочке она прекрасно выглядела. Ее молоденькое личико было таким милым и невинным, что невольно мужчина залюбовался. Одно слово – молодость.
- О, очнулся, - она присела на краешек кровати. – Ну и какого черта, ты не сказал, что тебе хреново? – Насупившись, спросила Горчакова.
- Дай воды, - лишь прошептал Роман.
Девушка быстро метнулась к прикроватной тумбе и, налив в стакан, приблизилась к Шахову. Рукой приподняв его голову, помогла утолить жажду. Мужчина осмотрелся, увидев повязку на груди, спросил:
- Сама что ли резала?
- Да сейчас. Нужен ты мне. Местного егеря попросила, дядю Васю.
- Он – хирург? – Удивленно спросил Роман.
- Нет, - усмехнулась девушка. – Он во времена Советов палачом был.
- Кем? – Шахов аж с кровати вскочил.
- Тихо ты, не рыпайся. Тебе нельзя, - Горчакова заботливо поправила подушку. – Ну, палачом. Когда смертная казнь существовала, он людей к стенке приставлял.
Роман сглотнул.
- А хирург завтра приедет, вернее, прилетит с дедулей, - продолжила она.
- Как?
- На вертолёте, сзади вертолётная площадка есть, - в доказательство своих слов, девушка кивнула в сторону окна. – Так что сегодня мы с тобой бинты как-то сами менять будем.
- А ты умеешь? – Подозрительно спросил Роман, недоверчиво глядя на девушку, на что та по-доброму усмехнулась.
Когда это она подобрела? Вроде недавно обижалась, ершилась, а сейчас такая добренькая. Уж не сулит ли это ему чего? Кто знает, что у нее в голове. Хотя… Что эта маленькая девочка может ему сделать? Не убьет же? Ха, он бы на это посмотрел: эта «полторашка» с пистолетом. Представив это зрелище, Роман тихо засмеялся, вызвав новую волну боли.
- Чего ты ржешь? – Возмутилась Горчакова. – Я не совсем безрукая, - и начала вставать с кровати.
Но ей помешали это сделать. Крепкая рука ухватилась за нежное тоненькое запястье.
- Я не хотел обидеть, - слегка виновато прошептал Роман. – Спасибо.
- Я не обижаюсь. Поспи полчасика, а потом поужинаем, - и, выходя из комнаты, бросила собаке: - Ганнибал, следи за ним.
Умный пес понял свою хозяйку и устремил внимательный взгляд на адвоката. Но было в этом разумном, почти сознательном, взгляде что-то такое, чего Шахову никогда не удавалось видеть за всю свою жизнь. Ганнибал смотрел так, будто знал больше, гораздо больше, чем адвокат. И приказ, брошенный хозяйкой дома, не ограничивался лишь прямым смыслом.
Как девушка и обещала, ровно через полчаса Горчакова заглянула в комнату с большим подносом, на котором благоухало что-то в большой круглой тарелке. За это время адвокат сумел полностью рассмотреть комнату, в которую его заботливо перетащили. Это было светлое, просторное помещение с минимальным количеством мебели: большая кровать, две прикроватных тумбы, на которых стояли лампы и огромный шкаф почти во всю стену. Отдельная дверь вела в ванную комнату в такой же светлой цветовой гамме. Но что Шахова поразило больше всего – фотографии. На стене напротив кровати весели несколько десятков фотографий, на которых Горчакова была с каким-то молодым парнем. Оба счастливо улыбались, смеялись. Вот они на роликах в парке, на другой – на пикнике, а вот фотография, на которой Горчакова весело играет с собакой, а парень все это снимает.