Вероника открыла перед Шаховым двери гостевой спальни. Горчаков всегда хотел, чтобы людям было комфортно в его доме, поэтому комната располагала всем и даже большим. В центре стояла большая кровать, застеленная мягким покрывалом цвета кофе с молоком. Огромный дубовый шкаф расположился в углу. Под окном стояло кресло и маленький столик с лампой. На стене висел телевизор, а под ним стоял тяжелый стол для работы с мягким удобным креслом. В целом, вся комната была оформлена в тёплых тонах, поэтому в солнечные дни, такие как этот, она была очень светлой. Но сейчас почему-то портьеры были задернуты, и комната погрузилась в приятный полумрак.
- Вот держи, - девушка протянула Шахову костюм, одиноко висевший в шкафу. Ее руки немного подрагивали, а в голове билась лишь одна мысль, что нужно только выдержать эту встречу и все. – Немного не твой фасон, но все равно.
И, действительно, костюм был глубокого синего цвета с двойным правым карманом. Рубашка же искрилась белизной.
Он взял вешалку с одеждой из ее рук и осторожно переложил одежду на кровать.
- Поможешь? – Он вскинул одну бровь, так что его шрам сморщился.
- А не боишься, что я увижу то, чего не должна? – Вероника прижалась спиной к дверце шкафа.
- Ну, ты же и так все видела, - Роман смерил ее долгим взглядом.
- Рассказала все-таки Валентина Семёновна?
- Да, случайно проболталась.
- Ну, я не все видела, - девушка говорила правду, - перчаток я не снимала.
Шахов приблизился к ней почти вплотную.
- Ты же всем запрещаешь. Почему? – Она подняла на него глаза. Это было так интимно, так сокровенно, глаза в глаза. Вероника могла рассмотреть почти все, что таилось в глубине этих уставших, выцветших глаз. Она понимала, что спокойствие, с которым он сегодня вошел, было напускное. В его душе царствовала буря, жестокий ураган, готовый смести все на своём пути.
- Потому что, - он замялся, и девушка радовалась этому. Если он сейчас ей расскажет, то пути назад уже не будет. Она уже не уедет никуда от него, привяжется, даже против его желания. Вероника закрыла глаза, с ужасом ожидая следующих его действий. И она услышала шуршание. Открыла глаза. Перед ней была искалеченная и истерзанная ладонь со страшным следом от ожога в форме какого-то узора. – Я вызываю у всех отвращение, даже у самого себя.
Вероника протянула руки, обхватив его ладонь. Истерзанная, покрытая паутиной вен, рука дёрнулась, но девушке хватило силы, чтобы удержать ее. Пути назад нет. Это то, чего она хотела, о чем плакала и мечтала по ночам. Это то, что она боится потерять. И теперь она уже точно не упустит своего шанса. Вероника прижалась щекой к шраму, который сейчас терял своё уродство. Немного шершавая, но очень тёплая ладонь дёрнулась и вот девушка уже зажата между сильным телом и дверцей шкафа.
- Дедушка может войти, не забыл? – Это была очень странная и невразумительная попытка оттолкнуть его, воззвать к его благоразумию.
Сильная рука уже протиснулась к ее ягодицам и с силой сжала. Жаркий, дурманящий поцелуй, ярое сплетение языков, быстрое движение тел. Ее легкие, чуть сладковатые духи, его одеколон, кофе и табак, запах их страсти.
- О, забудь о нем.
Ладони уже проникли под мокрый от вина пиджак, а сильные руки медленно расстегивали пуговицы на ее костюме. Оставив девушку обнаженной, Роман ещё сильнее прижал ее к себе. Вероника могла всем телом чувствовать его возбуждение и влагу на его одежде, которая передавалась и ей. Она была дичью, окунутой в пряное вино. Наклонившись, Роман захватил в рот ее алый сосок, смакуя совершенно новый букет.
Глава 27
Вокруг них царил полный хаос. Сброшенная одежда небрежно валялась на полу, покрывало отправилось туда же, а смятые простыни расправились, обнажив часть матраса. На кровати разместились двое: полностью обнаженная девушка и мужчина, прикрывающейся простыней. Его сильная рука покоилась на ее пояснице, удивительно нежно поглаживая белую кожу, исполосованную шрамами. Они были мокрыми и от пота и пьяными от страсти и близости друг друга. На губах девушки играла довольная и счастливая улыбка.
- Нужно вставать, - прошептала Вероника, положив голову на грудь мужчины. – А то слишком долго мы костюм меняем.
Раздался хриплый смех.
- Успокойся, - рука не переставала выводить узоры на ее спине. – Ты что же думаешь, что он, действительно, случайно на меня вино пролил?