- А я, кажется, нашел кое-что интересное, - вся компания вмиг оказалась возле Найденова, уставившись на экран телефона. – Смотрите, это заключение экспертизы ДНК. Образцы с вероятностью 95% процентов принадлежат племяннице и дяде.
- Я так думаю, вряд ли это связано с работой – Вероника понимала, что вероятность того, что ее муж будет хранить у себя в телефоне материалы по делу, ничтожно мала, но ей хотелось услышать мнение остальных.
- Нет, это дорогая частная клиника. Вряд ли полицаи решили раскошелится на анализы какому-то терпиле.
- Почему полицаи?
- Потому что тест муж твой заказывал. Здесь есть имя и дата. Месяц назад.
- Значит, у Володи есть племянница, - тяжело вздохнула Вероника, опускаясь на стул. – А по какой линии?
- Отцовская.
- А кто его отец?
- Я не знаю, - Вероника покачала головой. – Мать воспитывала их с братом одна. Вроде как отец ушел от них, когда только Варвара Адольфовна забеременела вторым.
- Все снова упирается в историю их семейки, - подытожил Савчук.
- Степа, съезди в эту клинику, - сказал Горчаков, усаживаясь за стол. – Поговори с людьми, дай кому-то на лапу, но нужно узнать как можно больше о женщине. Пусть сделают расширенный анализ. Раса, возраст, заболевания. Все, что хоть как-то поможет нам ее найти.
- Хорошо, сейчас поеду.
- Коля, Ника, обыщите его машину, и езжайте на квартиру. Там пошарьте. В полицию пока соваться рано, поэтому у вас есть время до полуночи. Не тратьте его попусту. Зинаида! - Экономка прибежала. – Позови парней, чтобы отнесли его наверх. Все за работу, ребятки.
Как и было уговорено, Вероника с Найденовым обыскали тщательно машину следователя. Никаких следов чего-то незаконного они там не нашли. Обычные вещи почти обычного человека.
***
Ночь. Темная, ветреная, декабрьская ночь. Почему все самые темные и тайные делишки люди творят ночью? Может, потому что они хотят, чтобы все осталось втайне, чтобы мрак ночи покрыл тайной их деяние? Или может, потому что думают, что мрак ночи обелит их совесть, что с наступлением утра их дела утонут в чертогах разума и растворятся в ночи? Так или иначе, но все самое тайное и незаконное люди творят ночью.
Темный седан медленно двигался по проселочной дороге. Можно много придумать поводов и причин, зачем и куда он ехал, но правду сможет поведать лишь ночь, а она все всегда забывает. Но одно можно сказать точно, водитель седана знал, куда ехал, у него была карта.
Оказалось, что проселочная дорога вела в почти разваленное маленькое поселение, где не было ни одной живой души, и где ни в одном доме не горел свет. Или все же горел?
Машина остановилась напротив обветшалого домишки, покосившегося от времени, где в окне мерцал маленький тусклый огонек. Водитель вышел из авто, поплотнее укутавшись в пальто, и медленно направился в сторону входа. Приближаясь к дому, можно было услышать лишь шум ветра и приглушенный грубоватый голос, ведавший кому-то о тяготах жизни.
Решительно дернув дверь, человек вошел, сразу наткнувшись на три огромные фигуры и на три пистолета, которые эти же фигуры направили на вошедшего.
- Ты кто? – Спросил грубо тот же голос.
- Я ваш шанс на безбедную старость.
Эпилог Ч.2
Дальше была квартира. Войдя туда, Вероника остановилась в темноте. С тех пор, как она ее покидала, прошло чуть больше двенадцати часов, но было такое чувство, что она не была здесь долгие годы. Сейчас это место казалось ей чужим и необжитым, хотя вот перерытый обувной шкаф в прихожей, вот ее кроссовки, которые она купила, чтобы бегать по утрам, вот летняя обувь Володи, которую нужно бы перемыть и разложить по коробкам. Это все были пятна ее беспорядка в ее квартире, но сейчас она мысленно отрекалась от них. Она больше не вернется ни в эту квартиру, ни к этому человеку. Что бы ни было дальше, не вернется.
- Ну, чего застыла? – Из мыслей ее вырвал недовольный голос Найденова. – У нас не так много времени, потом помечтаешь.
Вероника включила свет.
- Значит так, будь, как дома, но разрывай все аккуратно.
- Ага, я смотрю, тут и без меня срач, - сказал Найденов, окидывая взглядом ее гардеробную.
Дальше они действовали в тишине. Был слышен лишь звук открывающихся шкафов, шелест ткани, звон металлических коробок из-под печенья, чая или кофе, которые Вероника традиционно использовала под всякую мелочевку.