- Никогда не думала, что буду обыскивать собственную квартиру, - проговорила Вероника, роясь в столе мужа.
- Ну, ты молодая, поживешь, еще не такое успеешь, - Найденов вошел в комнату, жуя печенюшку, которую Вероника сама испекла на днях, и попутно роясь в металлической коробке. – Хреновая ты хозяйка. У вас столько хлама, половину можно смело выкинуть. Я уже не говорю об этом всем, - он обвел рукой с печенькой комнату.
- Ну, извини, я гостей не ждала. В следующий раз обязательно приберусь к твоему приходу.
- Да уж, будь добра. А почему вы какую-нибудь служанку не наймете?
- Володя не терпит буржуазных замашек, - Вероника громко захлопнула шкафчик стола. – Хочет, чтобы я сама заботилась о квартире.
- Ну, у тебя не получилось….
- Слушай, - Вероника с грохотом захлопнула еще одну шухляду, - можно подумать, если я сейчас зайду к тебе в квартиру, то обнаружу та идеальный порядок.
- Ты удивишься, но да. Я, в отличии от некоторых, приучен к порядку.
- Где же тебя этому научили?
- Ну, ты забываешь, что я рос не в цветочных садах, а в жесткой и очень суровой реальности, а потом была армия и тюрьма, так что я хороший хозяин.
- Надо будет заехать к тебе, посмотреть, какой ты хузяйсвенный.
- Ага, - кивнул Найденов, залезая в тумбочку возле входной двери. – А здесь что? Всякий хлам.
Веронику начало порядком раздражать общество Найденова. Она понимала, что хрупкое перемирие, установленное между ними, когда Шахов упал с лестницы, оказалось под угрозой срыва. Она изо всех сил пыталась молчать и не спрашивать об Анжеле, но любопытство – это страшная вещь.
- А как у вас все-таки с Анжелой? – Спросила Вероника как бы невзначай, сосредоточенно продолжая рыться на книжных шкафах.
- С чего ты решила, что я намерен тебе что-то рассказывать? – Найденов даже не повернул к ней голову.
- Ну, хотя бы, потому что у тебя в жизни сейчас такой же срач, как и у меня в квартире. И нужен кто-то, кто его разгребет. Почему бы ни я? По крайней мере, хоть так, я тебя не убью за то, что ты мне мозг выносишь последний час.
- Она меня не простит, - вздохнул Найденов, роясь в бельевом шкафу. – Я бы не простил. Ведь это я засунул ее в психушку, я отобрал у нее наследство, я практически надругался над ни в чем неповинной девчонкой. Когда мы в последний раз виделись, она сказала, чтобы я больше не появлялся в ее жизни, что с тех пор, как она меня встретила, в ее жизни не было ни одного счастливого дня. Наверное, она права.
- Ну, это ты загнул. Ты удивишься, но чем больше мы страдаем, тем больше мы любим. И твоя Анжела, если действительно любила четыре года назад, любит тебя до сих пор.
- Я уже не уверен.
- Ну, она же вышла за тебя замуж. Я надеюсь, ты ее в ЗАГС силком не тащил? Или все-таки силком?
- Нет, сама пошла, - вздохнул. – Ладно. Ничего уже не исправить, а копаться в прошлом дело гиблое. В общем, тут мы ничего не найдем. Давай сворачиваться.
- Давай.
Горчакова начала небрежно ставить книги на полку и вдруг из какой-то книги вылетел два кусочка бумаги. Девушка подняла карточки и в тот момент ее глаза полезли на лоб.
- Найденов, иди сюда, - кое-как выговорила Вероника осипшим голосом. – Глянь-ка.
- Охуеть, - почти по слогам выговорил начальник охраны.
- Что делать будем? – Девушка ошарашено бегала глазами от Найденова к карточкам у него в руках.
- Сворачиваемся быстро, у нас не так много времени.
Вероника с Николаем, тихо переговариваясь между собой, на скорую руку вернули все на свои места. Солнце уже давно опустилось за горизонт, уступив место беспросветной тьме. Ночь стояла ветреная и холодная. Все живое напряженно ожидало скорого прихода суровых зимних морозов.
Выйдя на улицу, Вероника поежилась от холода, плотнее укутываясь в пальто. Девушка, сама не зная зачем, подняла голову наверх. В некоторых окнах горел свет. Вероника на минуту задумалась о том, что делают сейчас эти люди. Может, кто-то смотрит телевизор, кто-то пошел спать, а кто-то прямо сейчас засыпает с книжечкой на диване. Думают ли о ни, что кто-то сейчас стоит на холодной улице после обыска в собственной квартире. Вряд ли.