— У нее есть брат и дочка.
— Маленькая? — Почему-то на ум пришло воспоминание о свертке с чем-то розовым, за который цеплялась женщина, пока еще была в сознании.
— Да нет. Как ты, наверное.
— Это хорошо. Я думал, она совсем одна.
— Хочешь побыть с ней?
— Я? А… эм… да. — Сглотнул.
— Тогда садись. — Елена Викторовна подвинула мне стул. — Поговори, если хочешь. Говорят, что они все слышат.
— Да? — Мне стало не по себе. — А как ее имя?
— Вероника Евгеньевна.
— Хорошо. — Подошел к стулу и сел. Дождался, пока Пашкина мать выйдет, а затем перевел взгляд на лежащую в окружении проводов и приборов женщину. — В общем, здравствуйте. Вероника. Вы меня не знаете…
Ничто не изменилось. Она по-прежнему словно спала, и только по движению вздымающейся и опадающей груди можно было понять, что она жива. Мне пришлось собраться с духом, чтобы взглянуть в ее лицо. Все это время я видел эту женщину во сне. Не каждую ночь, но часто. И никогда — ее лицо. А теперь оно казалось мне даже знакомым…
И ведь думал, что ничего и не запомнил в той суматохе. Только вышел из офиса отца. Не то, чтобы в состоянии шока — мне даже дышать было больно. Увидеть его с девушкой, которая мне нравилась, в таком недвусмысленной ситуации — это как получить обухом по голове.
Мне жить не хотелось от их предательства, иначе бы я вряд ли кинулся спасать незнакомых людей из горящей машины. Бежал по тротуару и даже не чувствовал крупных капель, летящих в лицо. Бежал бесцельно, куда глаза глядят. А потом небо совсем затянуло, дождь зарядил сильнее, и вдруг — визг шин и хлопок. Точно звук сминаемой консервной банки.
Хлоп!
Даже не знаю, почему остановился. На дороге сразу собралась толпа, кто-то кричал что-то, а я просто смотрел, как вода льется у меня сквозь пальцы.
— Ой, вызывайте скорую!
Прохожие окружили кольцом место аварии и о чем-то спорили. А затем, как по команде, начали разбегаться.
— Горит! Горит!
Дождь остановился, будто давал передышку. Или издевался, потому что в тот момент я обернулся и увидел горящий автомобиль. Он застыл у края дороги, обняв капотом столб, а откуда-то снизу валил дым вперемешку с языками красного пламени. Я присмотрелся. Внутри салона что-то светлело.
Там были люди!
— Эй, стой! — Крикнул мне кто-то, когда я рванул к машине. — Сейчас взорвется!
Но мне было плевать.
— Дверь заблокирована, не открывается! — Подсказал кто-то из зевак.
Но я уже и сам понял. Автомобиль напоминал груду искореженного металла, нагретого огнем. Щурясь от дыма, я приблизился и ухватился за ручку пассажирской двери. Раз, два, три. Дергал отчаянно, из последних сил. Упирался ногой. Кашлял от дыма и снова дергал. Тащил, рвал на себя.
— Сейчас взорвется!
Но я не боялся ничего. Смерти тем более.
Со скрипом дверь раскрылась, и мне удалось нырнуть головой в салон. Мужчина и женщина лежали без сознания. Я решил сначала освободить женщину — она была ближе. Освободил ее от ремня безопасности и попытался потянуть на себя. Тогда она тихо застонала. Уцепилась рукой в какой-то сверток с чем-то розовым внутри и попыталась что-то сказать. Я не слышал. Обхватил ее руками и вытащил. Мы вместе повалились на асфальт.
— Ой, достал! Достал! Там ведь еще мужик. Ее муж, наверное.
Мне хотелось успеть спасти и мужчину, но дыма становилось все больше. Машина уже пылала, как свечка. Я попытался встать, но не вышло. Тогда пришлось отползать. Женщина уже была без сознания и лежала на мне.
Никогда не забуду, какой горячей была ее кровь. Я чувствовал ее на своей шее. Ощущал кожей, потому что она насквозь пропитала мою одежду. Вдыхал ее запах.
Кровь. Много крови. Слишком много. Она затянула лицо незнакомки, слепила между собой ее светлые волосы, затекла в уши. Даже попала мне в рот.
Было страшно. Было дымно. Но я продолжал отползать, пока не получилось встать и взять ее на руки. Помню, как безвольно ее голова ткнулась в мою грудь, а затем откинулась назад. Я даже не знал, жива эта женщина или уже умерла. Просто шел. А потом подбежал кто-то из прохожих, чтобы помочь взять пострадавшую, но мы не успели. Раздался оглушительный взрыв.
Бам!
И я упал, не выпуская эту женщину из рук. Мне казалось, что мои руки должны были смягчить ее падение. В ушах звенело. Мы лежали на асфальте, укутанные дымом, измазанные сажей и кровью, а я пытался услышать ее дыхание, прощупать сердцебиение, хотя сам был сильно оглушен громким звуком.