У меня просто был шок.
Я хотел извиниться. Еще тогда. Хотел попросить прощения, что не смог. Хотел все сказать, но она не приходила в себя. Я держал ее за руку, пока мы ехали в скорой помощи. Видел все манипуляции, которые проводили с ней врачи и ждал, что вот — сейчас она очнется. Сейчас ей будет лучше. Но этого так и не произошло.
Помню, как сидел возле больницы, когда ее забрали, как окровавленными пальцами набирал номер друга в смартфоне и просил, чтобы его мать позаботилась об этой женщине. Помню, как меня пытались осмотреть, чтобы оказать помощь, как уговаривали раздеться и лечь, и как я отказывался.
— Мне было стыдно. — Я чувствую, как слезы прорываются наружу сквозь завесу из ресниц, кладу свою руку на ее и тихо признаюсь: — Мне было очень стыдно, поэтому я не пришел раньше и не стал узнавать о вашей судьбе. Я так виноват… Простите, что не спас вашего мужа… Я мог. Наверное. Просто не успел. И у меня не хватило сил. Даже не знаю, как вы теперь без него. И нужна ли вам такая жизнь. Простите… Вам теперь придется быть очень сильной. Но, говорят, у вас есть дочь. А, значит, вы не одна. Я бы, наверно, не смог без своей Насти…
С ресниц капнула вода и сбежала вниз по моим щекам горячей тоненькой струйкой. И в это же мгновение пальцы женщины… дрогнули. Шевельнулись, замерли. А потом еще раз.
И я вскочил, опрокинув стул. Сразу и не увидел сквозь пелену слез, что ее веки всколыхнулись, а затем немного приоткрылись.
— Что… — Я не знал, подбирать ли мне стул, наделавший шума, или продолжать пялиться в ее невозможно синие, большие глаза, глядящие на меня с непониманием. И заорал: — Сюда! — Метнулся, открыл дверь и крикнул уже на весь коридор: — Лена Викторовна! Срочно! Пожалуйста! Сюда!
В голове молотили тысячи молотков. Я стоял словно под холодным душем. Женщина открыла глаза. Да, открыла! Это было нормально для человека в коме? Или что? Она пришла в себя? Нет, да?
— Что такое? — Рванула по коридору старшая сестра. Влетела в палату. — Что стряслось?
Наклонилась над пациенткой.
— Там. Она. Там. — Лепетал я.
И тут в комнату следом за ней ворвалась… Настя. Я не сразу узнал ее в форменной одежде и не сразу поверил, что это она.
— Что случилось? — Оттолкнув меня, девушка подбежала к постели больной.
Замерла, закрыла рот рукой и чуть не потеряла равновесие.
— Так. Всем спокойно. — Приказала Лена Викторовна. — Посторонние, покиньте палату. Сейчас проверим все жизненные показатели и…
Я на негнущихся ногах поплелся к двери. Вышел в коридор и наклонился на стену. Несколько медсестер, а затем и врач по очереди зашли в палату. Закрыли дверь. Состояние у меня было такое, будто меня целые сутки использовали вместо боксерской груши.
— Что ты здесь делаешь, вообще? — Из дверей палаты показалась Настя. Ее щеки пылали, руки тряслись. — Что тебе нужно?
Она вышла, закрыла дверь и остановилась в метре от меня.
— Настя, я просто пришел поговорить.
Девчонка напряженно качнула головой:
— Уходи. — Махнула в сторону выхода.
— Настя. — Я сделал шаг и протянул к ней руку. — Прости меня, пожалуйста.
— Уходи, Рома. — Всхлипнув, отступила назад. — Уходи, пожалуйста. Не нужны мне твои извинения, госпрограмма мне твоя не нужна, и ты не нужен, понятно?
— Понятно.
Дверь снова открылась, на пороге палаты появилась Елена Викторовна. Она посмотрела на Настю и улыбнулась:
— Входи. Сейчас проведем несколько исследований, и все будет понятнее, но доктор уже сейчас готов с тобой поговорить и немного обрадовать. — Женщина перевела взгляд на меня: — Ах, да. Вы еще не успели познакомиться? Про этого юношу я тебе и говорила. Это он тогда вытащил твою маму из горящей машины.
Настя резко обернулась и уставилась на меня.
— Скромный очень. — Добавила она. — Его зовут Роман.
Мы с Ёжкой смотрели друг на друга и не могли произнести ни звука. У меня, наконец-то, все складывалось в голове. Черты лица, глаза эти, волосы. Ну, конечно, это была ее мама. Кто бы мог подумать…
— Он? — Выдохнула Настя.
Ее голос прозвучал тише обычного.
— Да, теперь можешь поблагодарить его лично.
Девушка явно была ошарашена всем происходящим.
— Спасибо… — Виновато произнесла она.
И я, кажется, забыл обо всем на свете от радости.
Но едва ее взгляд потеплел, как вдруг на лицо снова вернулся холод:
— Спасибо. И прощай.
Ёжка развернулась и вошла в палату, а из меня словно весь кислород выкачали. Чуть не свалился на пол.
— Она тоже очень застенчивая. — Пожала плечами Лена Викторовна. — Дай ей время, ладно? Не каждый день твоя мать приходит в себя после нескольких месяцев комы.