Смеюсь. Подхватываю ее на руки и кружу. Разве я виноват в том, что мне хочется ее съесть?
Она визжит и хохочет. Я аккуратно опускаю любимую на пол, притягиваю к себе и целую. Страстно, жадно — так крепко, будто это первый наш поцелуй за день. Запускаю пальцы в ее мягкие, курчавые волосы и чувствую, как мое тело буквально звенит от желания.
— Мы здесь не одни, — бормочет она мне в шею, отстраняясь.
Вижу, как раскраснелись ее щеки, как пылают губы, и хочу еще. Целовать, обнимать, вдыхать — хочу ее всю. Каждый день. Всегда.
— Мама во дворе. — Шепчу. — Накрывает на стол.
Настя внезапно поникает. Все еще держит мои руки, но опускает взгляд. Я снова вижу в ее глазах печаль — так всегда происходит, когда их цвет меняется от синего до серо-голубого.
— Ну, ты чего? — Спрашиваю.
Целую ее в лоб, касаюсь виска, прикусываю мочку уха.
— Не понимаю. — Почти всхлипывает, утыкаясь в мою грудь. — Уже целый месяц мы приводим дом в порядок, а я никак не могу принять, не могу привыкнуть, что она захотела уехать сюда из города. Как? Как мама будет здесь одна?
— Ёжа, — наклоняюсь к ней и смотрю прямо в лицо. Как ребенку, большим пальцем утираю слезы. — Она ведь всю жизнь здесь прожила, тебе ли не понимать? К тому же, здесь могила твоего отца, ей хочется быть ближе.
— Но она ведь еще не до конца восстановилась? — Настя закусывает губу. — Тебе не страшно оставлять ее одну?
Я прижимаю девчонку к своей груди.
— Мы говорил с ней об этом много раз, Насть. Ты только не переживай. Воду мы провели, котел повесили — теперь не нужно возиться с дровами. Все будет хорошо. Что ж поделать, если она такая же сильная и упрямая, как ты, а?
Настя шмыгает носом, и ее тонкие пальчики пробегаются по моей спине. До боли впиваются в кожу. Мне нравится быть для нее большим, сильным и надежным. Это для меня самое важное чувство на свете. Она должна знать, что может мне доверять, и я никогда ее не подведу.
— Если уж она тебя не послушалась, то все бесполезно. — Соглашается Ёжка.
— К тому же, она будет здесь не одна, а с Серегой. Сколотим ему загон, будет гонять по траве в раздолье. — Глажу ее по волосам, и сердце начинает стучать быстрее. — А когда мама совсем окрепнет, купим ей, не знаю, — коз, гусей, корову… Что она предпочитает? Может, кроликов? Говорят, они быстро размножаются, скучать ей не придется.
Настя смеется. Отрывается, чтобы посмотреть в глаза:
— Будем копить на корову?
— Да. — Киваю. — Несколько месяцев работы, и мы сможем позволить себе эту роскошь.
Опять смеется.
Мне нравится видеть, как расцветает улыбка на ее лице. Сначала блестит парой неуверенных лучиков, а затем сияет многотонной радостью, будто тысячи прожекторов.
— Ром, ты только начал работать на полную ставку, еще первую зарплату не получил, а уже…
— Получил!
— Ух, ты, поздравляю!
— И уже потратил.
Она таращится на меня:
— Куда?
Я запускаю руку в карман и достаю ключи:
— Вот.
Настя застывает, глядя на связку с брелоком в недоумении.
— Что это?
— Наша квартира. — Говорю с улыбкой. — Пока съемная, но все впереди. Ты уже сегодня вечером сможешь сказать «прощай» своей общаге!
— Ох… — Она смотрит на меня, потом на ключи, снова на меня: — Даже не верится… Оля съезжается с Кириллом, и мне так не хотелось оставаться там одной…
— А мне вообще больше не хочется с тобой расставаться. Даже на минуту.
Настя вознаграждает меня долгим, глубоким поцелуем, и по венам растекается ленивое удовольствие. Вот как это должно быть — ты просишь человека довериться, и сам доверяешь ему свою жизнь в ответ. Больше вы не два человека, а единое целое, неделимое. Невероятный сложный пазл, состоящий из химии, страсти, магии, нежности, эмоций и такой тихой любви. Вам никто больше не нужен на целом свете, если вы вдвоем.
— Спасибо, Ром. — Она отрывается от моих губ, долго смотрит в глаза, гладит щеки, зарывается пальцами в волосы на висках. — У меня никогда еще не было своего уголка. Спасибо тебе…
— У тебя скоро будет всё. Обещаю. — Произношу как заклинание. — Всё самое лучшее. Клянусь.
— Мне не надо лучшего. Не надо другого. — Улыбается она. Нежно целует меня в нос. — Все самое лучшее у меня уже есть. Это ты.
— Просто я подумал, что со временем мы могли бы поставить здесь большой дом. Рядом с маминым. Хочешь? Здесь столько солнца, столько воздуха. Мне никогда еще и нигде не было так свободно. До города час, еще час по пробкам. Можно раньше вставать и выезжать на работу. Это только кажется сложным, но при желании можно привыкнуть. А вообще, можно и здесь что-то организовать. Я посмотрел, на том конце деревни коттеджи новые строят, фермер производство открывает — это же рабочие места? Или нет. Можно самим что-нибудь организовать! Экологически чистые продукты сейчас всем нужны.