— Ты очень много говоришь. — Смеется Настя.
Запрыгивает на меня и целует.
Правильно.
Мечтать лучше молча.
Настя
— Ты наливаешь квас в салат, а потом разливаешь эту бодягу по тарелкам. — Возмущается Марина, когда мы все собираемся за столом в беседке. — А нужно наоборот: положить каждому в тарелку немного салата, а сверху залить квасом. Вот так будет правильно. И микробы не размножаются в общей кастрюле, и горчицы с хреном каждый может добавить по вкусу, и сметаны, и посолить!
— И ничего-то ты не понимаешь в окрошке, Савина. — Вздыхает Антон. — Держи. Бухни туда майонеза побольше. Тебе полезно.
— Полезно, что? — Не унимается она. — Располнеть?
— Толстой ты не будешь. — Качает головой Майкин. — Злые толстыми не бывают.
— Ах, так?! — Ее лицо вытягивается от возмущения.
— Ешь уже. Одна надежда, что пять минут посидим в тишине. — Отмахивается он и кладет перед ней кусок черного хлеба и ложку.
— Ну, все, ребят. — Поднимается из-за стола мама. — Давайте, теперь я скажу.
— Тост! Тост! — Радостно кричит дядя Костя.
Его лицо расплывается в улыбке, щеки наливаются краснотой. Будто он только что не чай из самовара пил, а что покрепче.
— Тост! — Поддерживаем мы.
И я оглядываю всех, кто собрался.
Оля с Кириллом, обнимающиеся с дурацкой улыбкой на губах. Женька, морщащий нос от большого количества попавшей в горло ядреной горчицы — у него даже очки запотели. Марина с Антоном, сидящие напротив и бросающие друг в друга взгляды-ножи. Дядя Костя, жующий перо зеленого лука и готовый искупать свою выздоровевшую сестру в овациях. И тихий Сережка, сопящий в клетке, стоящей справа от меня на скамье.
— В жизни бывает всякое. — Грустно говорит мама. Ветер треплет ее светлые, такие похожие на мои, кудрявые волосы. — Мы никогда не знаем, окажется ли кто-то рядом и поддержит ли нас в трудную минуту. — Она поднимает стакан с соком и оглядывает всех по очереди теплым взглядом. Ее руки немного дрожат, глаза блестят от слез. — Если бы не вы все… Не мои дети. — Смотрит на нас с Ромой, затем на остальных: — Не мой брат, не вы — ребята… Не знаю, что бы было. Каждый из вас так много сделал для меня! Вам было тяжело, а ведь некоторые из вас меня даже не знали. Это очень редкое явление в наши дни, когда незнакомый человек протягивает руку помощи другому. — Мама пожимает плечами и улыбается. — Редко, кто бросится спасать кого-то, рискуя собой. И мне очень повезло. Пусть вам тоже всегда везет. Пусть ваши жизни будут хранимы ангелом. Пусть ваше добро вернется вам сторицей, и только хорошие люди встречаются на пути. Ведь тот, кто искренне всем помогает, навсегда получает милость небес.
— Ура! — Дядя Костя встает и обнимает сестру.
У меня не получается сдержать слез.
Она здесь, она жива, она со мной. Моя мамочка.
Я так боялась потерять веру.
Хваталась за любой шанс.
А теперь она стоит рядом со мной. Живая, красивая, улыбается. И я ощущаю безмерное счастье. Оказывается, оно может крыться вот в таких простых вещах. Непостижимо!
— Опять глаза на мокром месте? — Рука Ромы касается моей коленки.
Поворачиваюсь к нему.
— Это плохо? — Смотрю на своего избранника и не понимаю, как моей душе удается вместить в себе столько любви.
— Нет. — Рома притягивает меня к себе. — Это хорошо. — Смахивает слезинку с моего века и целует в висок. Его дыхание горячей волной ласкает мне шею: — Слезы счастья всегда на удачу.
Ловлю взгляд мамы. Она рада за нас. Слезинки снова сами катятся по щекам.
— Плакса. — Смеется Ромка, обнимая.
— Я тоже тебя люблю.
Сергей
— Очаровательный! Какой щербатый! Гляди-гляди!
Не понимаю я этих людей.
Поставили мою клетку на траву, а выйти не дают.
Собрались полукругом и тычут пальцами.
— Как вы не понимаете, я застенчивый! — Бросаю им с досады.
— Гы-ы, шипит!
И давай хохотать.
Бр-р-р. Не люблю, когда на меня так скалятся.
Лучше отвернусь.
— Эй, мажорище, слабо еще раз посоревноваться? — Спрашивает кто-то.
Опускаю иголки, высовываю нос.
А-а-а, это моему хозяину. Ну, конечно. Они раздеваются и начинают приседать со своими самочками на плечах. Кто больше присядет. Идиотское занятие. Лучше бы насекомых ловили, честно слово.