— Ты все преувеличиваешь. — Его грудь вздымалась от частого дыхания.
Я не мог дальше смотреть в это наивное лицо. Он, правда, свято верил в то, что ничего страшного не произошло. Не испытывал никаких угрызений совести. Ничего. Для него все случившееся было абсолютно нормальным. Приемлемым. Простым, как дважды два. Вот только для меня — нет. И я не собирался этого вот так оставлять.
— Она. Была. Моей. Девушкой. — Сказал дрожащим голосом едва слышно.
Боль вырвалась из моей груди большой черной птицей и вспорхнула к небесам.
— Рома… — Отец потянулся ко мне.
Но тут же получил грубый удар по руке. Оттолкнув его, я развернулся и спешно направился в дом.
— Рома!
— Иди к черту! Слышишь? — И громче: — Иди ты к чер-ту!
12
Роман
Войдя в дом, направился прямиком в свою комнату. Хлопнул дверью и привалился лбом к холодной стене. Стоял, тяжело дыша, пока тело не прекратило дрожать. Сжал зубы, высекая фонтаны красных искр из глаз. Казалось, что мозги сейчас просто вспыхнут, настолько внутри все кипело, но, к счастью, ничего так и не произошло. Разве что от слез продолжало больно щипать веки.
— Да! — Взорвался криком, отвечая на завибрировавший в кармане телефон.
— Серега, ко мне, а ну, выходи!
— Какой еще Серега? — Зарычал, уставившись на дисплей.
Суриков. Ему-то что надо?
— А, привет, Романыч, — со смехом в голосе, — это я не тебе.
— Привет. — Опустил взгляд и тихо сполз по стене.
Все, что мне сейчас нужно, это бить, крушить, ломать. Сделать кому-нибудь очень больно, чтобы меня, наконец, отпустило. Я ужасно не хотел признаваться себе в том, что поселившееся во мне чувство было обидой. Называл его и злостью, и ненавистью, да как угодно, лишь бы не признавать, что это было обыкновенной обидой разочарованного мальчишки, который никак до сих пор не мог понять, почему отец так с ним поступил. Почему не подумал о том, что я буду чувствовать? Почему выбрал не меня?
Теперь я хотел, чтобы он страдал. Так же, как страдал я. Но любое мое действие в итоге приводило к тому, что доставалось ни ему, а маме. И от этого мне становилось еще только хуже.
Вот только остановиться, прекратить никак не получалось. Обратной дороги уже не было. Гниль обиды точила меня изнутри, отравляла, полностью контролируя все мысли и поступки. Она хотела, чтобы я точно так же отравил всё и всех, кто был со мной рядом.
— Слушай, ты там зверя не находил?
— Чего?
Мысленно включил обратный отсчет, чтобы взорваться, наорав на него. Десять, девять, восемь…
— Ну, зверя. — Пашка рассмеялся, что-то шепча кому-то, затем его голос снова стал слышен: — Да, короче, Настя говорит, что у нее в ящике с собой ёж был, а сейчас нет. Пропал.
— Ёж? — Желание взорваться мигом пропало.
— Ага.
Провел ладонью по лицу.
— В смысле, ёж?
— Да колючий такой.
— Если ты решил пошутить надо мной…
— Ох… На, поговори с ней сам.
Я поднялся, сел на смятую постель и уставился в потолок. В трубке зашуршало, затем послышался ее голосок:
— У меня там еж был! Настоящий! Дверца открылась, и он выбрался. Бегает, наверное, сейчас где-то там у тебя. Привет.
Мне послышалось, или она была действительно напугана?
— Привет, Ёжа. — Выдохнул, оборвав ее всхлипывания. — Постой, не части, объясни толком.
— У меня был ёж! — Сбивчиво. — Ёж!
— Ёж. — Едва не рассмеялся. — Ага.
— Настоящий, живой! По имени Сережа!
— У Ежовой был ёж. — Лег на подушку и сложил руки за голову. — Ёж по имени Серж.
— Да я не шучу-у! — Почти простонала.
— И ты принесла его с собой на вечеринку?
— Да! — Радостно.
— Хм. — Улыбнулся, представляя ее маленькое личико напротив своего. — В другой раз я бы удивился, но что-то мне подсказывает, что ты говоришь правду. Значит, ёж.
— Ага.
— Ну, ничего необычного. Карманный ёж. Это даже удобнее собачки.
— Мне не до смеха, Гай!
Вытянул ноги, закинул одну на другую.
— А мне сегодня показалось, что ты знаешь мое настоящее имя.
— Пожалуйста, — с мольбой в голосе попросила она, — поищи его прямо сейчас! Там у тебя целая толпа народа. Представь, что кто-нибудь наступит на него! Он же умрет!
— Значит, ты серьезно?
— Абсолютно.
Я прочистил горло.
— Так. А он не опасен? Бешенство, все дела.
Шмыгнула носом.
— Да он африканский, ручной, декоративный! Ка-а-рликовый!
— Хорошо. Я поищу. — Согласился. — Только скажи: «пожалуйста, Рома».