16
Настя
— Лучше бы ты выспалась, как следует. — Оля разлила по кружкам кипяток. — Встала ни свет, ни заря, и за учебники.
— Да я всего часик позанималась, нужно было подготовиться к зачету. — Я отложила книжку, встала с кровати, потянулась и присела за стол. — Вечером опять на смену в больницу, не до этого будет.
Подергала за ярлычок чайного пакетика. В кружке с кипятком расползлось коричневое облачко.
— Сахар? — Но не успела я ответить, как Олька уже швырнула в мой чай пару кубиков рафинада.
— Спасибо.
Она принялась помешивать свой чай, отчаянно звеня ложкой о стенки кружки. Прекрасный отрезвляющий звук раннего утра. Самое то, когда уже казалось, что тебя придавило одеялом навечно.
— Ну, так как? Не пожалела, что устроилась санитаркой? — Подруга с шумом прихлебнула горячего чая.
— Не знаю. — Я потянулась. Мышцы жалобно заныли. — По крайней мере, это решает проблему моей сделки с Главным. Не нужно выдумывать, какое хорошее дело сделать, ведь там целое отделение нуждающихся. Вчера меняла постельное белье, подавала, опорожняла и дезинфицировала судна и мочеприемники, убирала холодильник в отделении, мыла тумбочки, выносила мусор, мыла полы.
— Фу-у-у…
— А сегодня буду помогать больным принимать ванну.
Ольга присвистнула.
— Тебе еще повезло, что ты на несколько часов туда ходишь. Не представляю, как работают те, кто на полном рабочем дне на этой должности.
Я пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, люди привыкают. В отделении есть опытные санитарки, которые помогают медсестрам, наблюдают за пациентами и прочее.
— Ответственно, тяжело и малооплачиваемо. — Подруга вздохнула. — Та же уборщица, только обязанностей больше. А еще риск подхватить какую-нибудь заразу.
— Мы убираем за пациентами, надев резиновые перчатки.
— Ох, и жалко мне тебя, Насть. — Она достала из пакета ватрушку и подвинула ко мне. — На вот, поешь хоть. Щеки уже впали, загнала ты себя.
Я с удовольствием взяла ароматную выпечку и откусила большой кусок.
— Спасибо.
— Кстати, ты вчера так и не сказала, куда пропала после занятий. — Олька подула на чай и отпила немного осторожно, чтобы не обжечь еще раз язык. — А по тому, как ты сейчас прячешь глаза, нетрудно догадаться, с кем ты проводила время.
Я перестала жевать и уставилась на нее. Мне хотелось провалиться под землю. Вроде ничего такого между мной и Гаем вчера не было, а все равно стало стыдно. Мы провели полдня вместе, общались так, будто мы и не разные вовсе, будто между нами нет, и не было никогда никаких различий. И на этот отрезок времени я совсем потеряла бдительность, позабыв о том, кто он, какой он. А когда вернулась, не в силах была скрывать счастливую улыбку, осветившую лицо.
Потому и сбежала в больницу, пока подруга не вернулась в комнату и не увидела ее.
— Ты о чем? — Я все же предприняла попытку состроить из себя дурочку.
— Я видела, как ты садилась в машину Гая после занятий. — Улыбнулась Оля. — Умоляю, скажи, что ты не повелась на его бредни и не рассталась с девственностью.
Кусок ватрушки застрял у меня в горле. Подавилась. Даже слезы из глаз брызнули. Пришлось легонько постучать по груди и откашляться.
— Ой, прости. — Оля погладила меня по спине и подала салфетку.
Я зажмурилась, утирая слезы.
— Не ты ли мне советовала стать девушкой этого красавчика, чтобы все меня, наконец, заметили? — Прокашлялась еще раз. Хлебнула чаю и ойкнула, опалив кипятком рот. — Стать популярной. Твои слова?
— Да. Но не в свете последних новостей о том, что он поспорил на тебя и других девочек. — Вздохнула Оля. — Хотя, если бы ты все-таки решилась, я не стала бы тебя винить. Трудно устоять перед тем, чтобы не хотеть в живую увидеть его голым. — Она мечтательно закатила глаза. — Потрогать эти каменные кубики на его животе. Просто провести по ним пальцами…
Когда я выпучила на нее глаза, часто моргая, подруга разразилась хихиканьем:
— Видела бы ты сейчас себя! Поплыла, бедненькая. То ли представила, как его кубики трогаешь, то ли меня приревновала.
— Ну тебя. — Я уставилась в кружку, чувствуя, как жар распространяется по лицу. — Он отвратительный. Мерзкий. Гадкий. Плохой, очень плохой. У нас ничего общего.
— Звучит так, будто ты сама себя сейчас уговариваешь.
А ведь и правда: все время, пока мы находились с ним вчера вместе, я украдкой наблюдала за Ромой, за его мимикой, жестами, походкой, улыбкой. И мысли о том, что «мы не нужны друг другу» и «очень нужны» находились на двух чашах весов, которые застыли в равновесии. Точно как и сам Гай: в нем будто два человека в одном находится, и они постоянно борются за то, чтобы главенствовать в одном теле. Перебивают друг друга, спорят, перехватывают власть по очереди.