— Да она даже не была твоей девушкой! — Воскликнула Лена.
Ее плечи задрожали.
— Нет? А кем она тогда была?
— У вас не было отношений.
— Серьезно? Это она тебе так сказала? — Я чуть не задохнулся от возмущения. — А что это тогда было?
Сестра покачала головой.
— Не знаю… Вы играли друг с другом, и обоим это нравилось. Ты же знал, что она любила Кирилла, и с тобой просто мстила ему.
— И поэтому спала с нашим папочкой?
Она тяжело вздохнула:
— Ты сам привел ее в офис к отцу и попросил устроить на работу.
— Я не просил его спать с ней! — Ударил ладонью по столешнице кухонного гарнитура. — Ты просто оправдываешь свою подругу.
— А ты всегда оправдываешь себя. — Лена облизнула губы. — Не было у тебя никаких отношений, ты просто злишься, что все так вышло с отцом. Ты не способен на чувства, на что-то серьезное, Рома. Ты же ведешь себя, как ничтожество! Я все знаю, все вижу!
— Зато ты святая. — Рассмеялся я. — Как хорошо. Защищаешь отца, подругу, а о матери ты хоть раз подумала?
Лена откинула светлые волосы с лица и шумно втянула ноздрями воздух.
— Мама — единственная, о ком я думала всегда. Представь, каково ей сейчас! Она страдает. Она раздавлена, уничтожена. Правда — не всегда лучшее решение всех бед.
— Супер! — Усмехнулся я, ощущая все сильнее растущее в груди негодование. — Лучше жить в неведении, да, Лен? По-твоему, это лучше?
— Да.
— Отлично. — Улыбнулся. — А то ведь я хотел рассказать тебе, как Левицкий пару недель назад хвалился перед парнями, что завалил в койку мою сестру. А теперь не буду. Живи и дальше в неведении. Так лучше, чем знать, что все вокруг тебя обсуждают.
Она разом вся поникла и побледнела.
— Я все знала. — Ее глаза заблестели. — Поэтому и порвала с ним. А ты… ты… — Лена всхлипнула. — Ты мог бы и заступиться за свою сестру.
— Я предупреждал тебя, Лена! — Гневно приблизил палец к ее лицу. — Предупреждал! Я говорил, что он урод, и не хрен даже приближаться к нему. Но ты ведь так хотела поступить по-своему, да? Так хотела показать, что ты уже большая девочка?
— Ты просто испугался его!
На нее было больно смотреть.
— Кого? Левицкого? — Я дернул бровью. — Серьезно? Если бы ты послушала меня и держалась от него подальше, было бы лучше. А теперь расхлебывай сама. Флаг тебе в руки! Давай, вперед. Иди, расскажи всем, как тебе всё по фигу! Думаешь, не вижу, что ты прячешься ото всех?
— Это тоже месть за то, что я дружила с Ниной? — Дрожащим голосом спросила сестра.
— О, господи… — Я тяжело выдохнул, прихватил пальцами собственные волосы и с силой сжал. — Вы все такие дуры, да? — Резко опустил руки. — Неужели, ты не видела, с кем связывалась? Даже, если забила на мои слова, сама-то не пробовала разуть глаза и взглянуть на Левицкого трезво? Или так сильно хотела поступить мне назло, что поспешила раздвинуть перед ним ноги?
— Ты… т-ты… — Заикаясь.
— А теперь, когда он всем растрепал, пожалела?
Лена закрыла рот и громко сглотнула. Ее лицо стало белее мела. Не дыша и не моргая, она медленно попятилась назад.
— Разве не ты сама хотела с ним встречаться? — Продолжил я, не в силах остановить поток рвущихся наружу слов. — Разве не по обоюдному желанию у вас все произошло? Так за кого я должен теперь заступаться, если моя сестра — точно такая же дешевка, как и ее подруги?
Она принялась жадно хватать воздух. Вот только по-прежнему не могла выдавить ни слова в свое оправдание.
— Так что не надо учить меня жить, если у самой с этим большие проблемы, ладно? — Улыбнулся я.
— У меня ничего с ним не было. — Глотая окончания, хрипло проговорила она. — Ничего, ясно?
— Что? — Моя рука сама потянулась к холодильнику за бутылкой с водой.
— Я жалею, что мы с тобой родственники! — Лена продолжала пятиться, пытаясь удержать рвущиеся из глаз слезы. — Ты ничем не лучше Левицкого. Такой же жестокий гад, строящий из себя мачо, но абсолютно пустой внутри. Думаешь, что все вокруг притворяются? На самом деле — притворяешься ты. Ненавижу тебя! Ненавижу!
Ленка развернулась и понеслась прочь.
— Надеюсь, ты собой довольна. — Бросил ей вслед. — Психованная! — Повернулся к холодильнику и, слушая удаляющиеся по лестнице шаги сестры, уткнулся в него лбом. — Ниночке привет передавай…
Ударил ладонью по прохладному металлу и задержал дыхание, чтобы успокоиться. Затем медленно вдохнул, выдохнул и покачал головой.
И почему все было так сложно? Почему я опять оказывался виноватым во всем? Ну, уж нет. Так не пойдет. Если кому-то не нравится правда, то это их проблемы, не мои. А все, что нужно сейчас мне, чтобы прийти в себя, это скорость, сигареты и много громкой музыки. И еще снова стать нормальным. Таким, каким меня привыкли видеть. К черту Рому Гаевского, миру нужен Гай — веселый, беззаботный, щедрый. Да будет так!