— Вставай, урод!
Собрался, открыл веки и выбросил сжатый кулак в ту сторону, откуда донесся его голос. «Кхрр»… Рука ударилась о что-то твердое. Послышался глухой стон.
— А это тебе за сестру. — Прохрипел я, пытаясь встать на ноги.
Левицкий, шатаясь, держался за челюсть.
— Еще раз скажешь про нее кому-нибудь хоть слово, закопаю! — Облизнув губы, я поморщился от боли и соленого привкуса крови на языке.
— Пошел ты.
Выпрямился и через силу заставил себя удержаться в вертикальном положении. За спиной Тима мелькали чьи-то фигуры, слышались крики и скрип отодвигаемых стульев. Я приготовился защищаться, когда сквозь пелену сознания до меня донесся Настин визг:
— Рома-а! Нет!
И передо мной взлетела ножка стула. Чирк! Я пошатнулся, пытаясь сфокусировать размытый взгляд на происходящем: жалкий очкастый ботаник, позабыв о страхе, набросился на моего обидчика. Вовремя перехватил его руку и сумел выбить палку, которая чуть не раскроила надвое мой череп.
— Женя! — Женский крик.
И ботаник, получив в подбородок, отлетел к противоположной стене. Послышался звон разбитой посуды.
Не дожидаясь, пока Левицкий опять подберет деревяшку, я налетел на него и с грохотом повалил на стол. Завязалась беспощадная борьба. Мне удалось врезать Тиму в челюсть, он с силой пнул меня в живот. Стиснув зубы и согнувшись пополам, я блокировал его следующий удар, но ему все равно удалось задеть меня по лицу.
— Он его убьет!
Раскачиваясь из стороны в сторону, я повалился на стол. Этот козел подошел ближе, занес кулак над моей головой, но кто-то потащил его назад. Это был второй ботаник, рыхлый и весь в веснушках. Уверенно отмахнувшись локтем, Тим сбросил с себя неуклюжего храбреца, а затем сбил его с ног четко поставленным ударом справа. Мне хватило этой пары секунд, чтобы подняться и снова броситься на врага.
— Никогда. Больше. Не говори. Про мою сестру. — С каждым ударом, опускающимся на его лицо, я чувствовал, как боль ответных ударов ослепляла меня.
Рухнув на пол и больно ударившись затылком, захрипел. Попытался втянуть в себя воздух и подняться. Не вышло. На секунду крики стихли. «Кажется, мне конец». Но в этот миг противник покосился и упал прямо рядом со мной.
— Только попробуй встать. — Донеслось сверху.
Это был Кирилл. Он вытер кулак салфеткой, брезгливо поморщился, глядя на Тима, а затем протянул мне руку.
— Немного опоздал. Извини. Не знал, что вы решите устроить шоу.
— Ммм… — Замычал Левицкий, так и не обретя ориентацию в пространстве.
— Тебе лучше валить отсюда, Тим. — Леманн указал на дверь. — Ты и так на условно-досрочном. Как бы тебя снова не закрыли, а то тут столько свидетелей.
— Я вас… — Прокряхтел Тим.
— Попробуешь отомстить, и наш следующий шаг не будет таким мягким, как предыдущий.
— Рома… — Отвлекла меня Настя.
Она выплыла из темного тумана, стелящегося перед моим взором, светлым и очень нежным облачком. Пшеничного цвета кудряшки, как обычно, скрывали добрую половину ее лица, большие синие глаза глядели из-под них испуганно и взволнованно, а руки, гладящие мое разбитое лицо, дрожали.
— Как ты?
И сердце дрогнуло от звука ее голоса, такого переливистого и уже родного.
— Привет… — Хрипло проговорил я.
И плюхнулся на ближайший стул.
Она склонилась надо мной. Ее глаза тревожно обследовали мое лицо, пальцы были перемазаны моей кровью.
— Тебе очень больно? Я так испугалась.
— Ерунда. — Сглотнув горечь, отмахнулся я. — До свадьбы заживет.
— Что-то не похоже на ерунду. — Мягко улыбнулась девушка.
И от ее улыбки у меня защекотало в животе.
— Мне не больно. Честно.
— Нужно обработать.
— Не нужно. Заживет, как на собаке. — Взял со стола салфетку и приложил к губе.
Для верности нужно было приложить ко всему разбитому лицу.
— Ты бы все равно лучше показался врачу… — Ее рука вспорхнула и осторожно коснулась моей брови.
— Тссс… — Скривился от боли.
Надо же, до чего было хорошо находиться рядом с ней. Тонуть в этом запахе спелых слив и садовой клубники, подставлять лицо щекочущим кожу светлым волосам, чувствовать исходящее от девушки тепло, глядеть в ее глаза.
— Ему бы обработать раны. — Сказала Настя кому-то, обернувшись через плечо.
Опьяненный ее близостью, я не сразу понял, кому именно. Меня захлестнула волна, бурлящих внутри эмоций, каждая из которых током отдавалась сейчас в кончиках моих пальцев.
— Хорошо, я прослежу. — Ответил ей голос Милы.
— Настя… — Я даже осип от волнения. — Настя!