— Да, наверное.
— Ты уже надломила его, Настя. Он испуган и не понимает себя.
— Кто?
Леманн рассмеялся.
— Ну, мы же сейчас о нем говорим? Да? О Гае?
— Я не… — Краска бросилась в лицо.
— Да, ладно. Все и так видно. Даже очки не нужны. — Потрепал меня по плечу. — Все нормально. Расслабься. Этот идиот так на тебя смотрит, что я каждый раз переживаю, не разбил ли его паралич. — Показал на меня пальцем. — Вот так же испуганно, да. — И рассмеялся. — Настя, выдыхай!
27
Настя
Снова раздался звонок, и я в последний раз пробежалась глазами по коридору. Среди десятков лиц так и не заметила того, кого искала. Его не было. Гай не пришел.
Я не видела его и не слышала ничего о нем уже несколько дней. Возможно, ему не хотелось появляться в университете с разбитым лицом, и он ждал, когда заживут раны и сойдут синяки. Возможно, просто прогуливал или избегал меня. А, может, ему просто было на все наплевать.
И я злилась, что не наплевать мне. После всех обидных слов, после того, как он меня отверг. После того, как я видела его с другой девушкой, и это в очередной раз разбило мне сердце. Мне было не плевать. Поразительно глупо, знаю. Но факт оставался фактом.
И все же я держалась. Не звонила ему и продолжала держать его номер в блоке. Не навязывалась и не проходила специально мимо аудиторий, где должны были идти его лекции (а мне хотелось!). Не спрашивала о нем у его друзей и знакомых, и даже у Оли, которая могла бы в свою очередь спросить у Кирилла.
Один раз чуть не сорвалась и не заговорила с его сестрой. Она прошла мимо меня и остановилась у раздевалки, чтобы получить пальто. Я сделала несколько шагов, обдумывая, что скажу ей и с чего начну разговор, но, только было, открыла рот, как она повернулась и наградила меня таким взглядом, которым обычно презрительно осматривают попавший в суп волос — надменным и безразличным. Таким же холодным, как у ее братца. И я тут же отвернулась.
О, да, похоже, они друг друга стоили. Парочка избалованных и ленивых богатых отпрысков. Угораздило же меня связаться с этим Гаем! Жила бы и дальше не замечала, какой он высокий, сильный, и какие у него красивые зеленые глаза.
— Не спросишь у нее, где он? — Появившись внезапно, напугал меня Женя.
— А? Что? — Вздрогнула я. — Кого?
Он кивнул на удаляющуюся к выходу Лену.
— Его сестру. — Исаев сгорбился.
— Мы не знакомы. — Крепче сжала сумку. — И мне не интересно, что с ним.
Развернулась и припустила в сторону лестницы.
— Правда? Просто она наверняка знает. — Он догнал меня.
Поправил очки.
— Мне все равно, — ускорила шаг, пытаясь избежать его внимательного взгляда.
— Ему ведь здорово досталось.
Я остановилась на верхней ступеньке и обернулась к нему.
— Нет, Жень. Я не хочу. — Качнула головой. — И она такая же, как он. Высокомерная. А мне с такими не по пути.
Женя посмотрел мне в лицо:
— А мне так не показалось. Обычная девчонка.
Я улыбнулась.
— Можно подумать, ты видишь людей насквозь. — Мотнула головой. — Ладно, идем, а то опоздаем.
Еще пара дней прошла в привычной суете. Конспекты, задания, теория, практика, лабораторные работы, зачет, библиотека. Работа в больнице отнимала последние силы. Страшнее всего была не грязь и запах дезинфицирующих веществ, а боль страданий и утраты. Слишком много ее было в отделении. Слишком тяжело было видеть мучения некоторых пациентов и наблюдать за переживаниями их близких.
Но и равнодушию тоже было место в этом доме отчаяния и надежды. Тех, кому было плевать на судьбу своих родственников, не переводились никогда. Пустые глаза, холодные руки, безразличные взгляды — здесь этого всего было предостаточно. Люди охотнее бы отдали денег, чтобы не навещать своих близких, наблюдая за их медленным угасанием, чем приходили бы на еженедельные вынужденные посещения.
Но все же тех, чьи сердца со временем не заледенели, было больше. Были и матери, которые даже после прогноза врачей не собирались опускать руки и верили только в лучшее, ежедневно делая все, чтобы поднять с кровати свою кровиночку. Были и дети, которые трогательно заботились о стариках, не морща нос от использованных подгузников и потекшей по губе жидкой каше. Они продолжали улыбаться, поддерживать и оставались терпеливыми. И видеть их благородство и решимость было для меня лучшей наградой, какую только можно было желать.
Я не знала, как подействовал на меня разговор с Кириллом в отношении Ромы. Только понимала, что Оле повезло с ним. Этот парень пережил переломный момент, сделал выводы и готов был начать все сначала. Их отношения развивались постепенно: они не держались за ручку и не целовались по углам. Много разговаривали, иногда занимались спортом вместе, и я видела, как он подвозит ее вечерами на мотоцикле.