В дверь постучали, и вошел новый человек. Я его также не узнала. Он двигался медленно, словно испытывал боль. У него был значок, так что он был еще одним детективом, возможно, их секретное оружие, который был известен за принуждение к даче показаний. Он собирался избить меня? Я так не думала, поскольку он не выглядел так, будто был в подходящей для рукопашного боя физической форме, хоть я и была прикована наручниками к столу. Я молча смотрела на него и потягивала кофе, пока он опускался в кресло через стол от меня.
И затем он ждал. Я воспользовалась возможностью изучить его. Ему было около сорока пяти, латиноамериканец, с седеющими волосами и большими, темными глазами, подобными обсидиану. Я не могла сказать, о чем он думал, и мое чувство ошеломления, легкий страх, что были со мной последние несколько часов, как они притащили меня сюда, постепенно углубились до полноценной паники.
Он, наконец, сказал, - Я, кстати, в порядке, спасибо, что спросила.
Здорово. Еще один человек, которого я должна была узнать. Замечательно. - Рада это слышать, - сказала я. Голос прозвучал устало. Я чувствовала себя обессиленной, отжатой насухо всей этой неопределенностью.
- Твой друг оставил меня на обочине дороги, - сказал он. - Мне повезло, что кто-то нашел меня вовремя. Двадцать два шва. Чуть не потерял селезенку.
Ладно, теперь я точно ничего не понимала. - Я вас знаю? - спросила я медленно. И он на самом деле моргнул.
В его глазах промелькнуло что-то из прошлого, но ничего, что было бы утешительно для меня.
- Трудно поверить, что ты забыла бы такое, - сказал он. Не вопрос. Его губы искривились, но не было ничего хотя бы отдаленно похожего на улыбку в этом выражении, кроме мышц, контролирующих его.
- Сэр, я сожалею, но, как я уже рассказала детективам, я не помню…
- Амнезия. Да, они сказали мне. - Он откинулся на спинку стула, изучая меня, скрестив руки на груди. - Ты знаешь, сколько людей, доставленных сюда, утверждают, что у них амнезия? Десятки. А ты знаешь, у скольких она действительно есть? Я никогда не встречал. Ни разу.
- Хорошо, - сказала я, - Разочарую вас, потому что я действительно вас не знаю. Я не знаю никого. Если вы утверждаете, что я убила этого детектива, этого Квинна, то может быть... я не знаю. Но я не помню! - Я услышала надрыв в голосе, закрыла глаза и сдала кулаки, пытаясь внутренне успокоиться. - Простите, - сказала я. Цепи, прикрепляющие меня к столу, тихо звякнули, когда я сменила позу. - Это был тяжелый день.
Он наклонился вперед, уставившись в упор. - Позволь прояснить. Ты говоришь, что не помнишь меня.
- Нет, сэр.
- И ты не помнишь Томаса Квинна.
Я наклонилась и оперлась лбом в кулаки. - Я понятия не имею, - сказала я. - Я его знаю?
Он не ответил мне, не напрямую. Он сказал, - Меня зовут детектив Армандо Родригес. Мы встретились во Флориде. Я преследовал тебя. Ты помнишь что-нибудь из этого? - Я не стала делать больше, чем просто покачала головой в этот раз. - Ты рассказала мне о вещах. Показала мне... - Он быстро взглянул в сторону угла, где я была уверена, велась аудио и видеозапись. - Показала мне вещи, о существовании которых я и не подозревал. И ты убедила меня, что, возможно, Томас Квинн был не тем парнем, каким по моим представлениям он являлся.
Разочарование кипело внутри меня, горячее, как лава, и мне некуда было его выпустить. Почему я не могла вспомнить? Я понятия не имела, как себя повести, что сказать, пытался ли он заманить меня в ловушку или же помогал мне. Не было совершенно никакого способа сказать.
Поэтому я задала прямой вопрос, глядя ему в глаза. - Когда я говорила с вами о Квинне, сказала ли я вам, что убила его?
Детектив Родригес молчал несколько секунд, а затем покачал головой. - Нет. Ты сказала, что не убивала.
- Вы мне поверили?
- Я же не затащил тебя сюда в наручниках. - Его губы растянулись в тонкой, жесткой улыбке. - Но потом, я был в отпуске. И вне моей юрисдикции.
- Вы мне поверили? - Мои ногти болезненно впились в ладони, и я подалась вперед через стол, желая, чтобы он сказал мне правду. Или, по крайней мере, правду, как он ее видел.
- Да, - сказал он мягко. - Я поверил тебе.
Я медленно и осторожно выдохнула и почувствовала, как слезы щиплют глаза. - Тогда вы сможете мне помочь? - Это прозвучало жалостливо.
Я и чувствовала себя жалкой. Он, казалось, был искренне опечален.
- Нет. Я не могу. - Он смотрел на меня еще мгновение, прежде чем сказал, - Это не мое расследование, Болдуин. Они не допускают детективов, имеющих личную заинтересованность, работать над расследованиями убийств, так что, верю я тебе или нет, это действительно не имеет значения.