- Это временно, Сара. Ты знаешь это. - Имон наверно уже устал объяснять это, потому что его тон был более, чем немного резким. - Лишь пока средства не поступят на счет после международного перевода.
- А между тем, мы живем в трейлерном парке. С наркоторговцами! Я раньше жила в том же почтовом индексе, что и Мэл Гибсон, ради всего святого! - Я подумала, что трейлерный парк имел свои дополнительные льготы для нее, поскольку являлся отличным местом для поиска наркотиков. Героин? Мет? Кокс? То, что делало ее зрачки такими чрезмерно широкими.
Имон, казалось, смягчился, поэтому не было похоже, что он был тем, кто снабжал ее. Я даже не была уверена, что он знал, и это привело меня к мысли, что он умышленно не замечал проблемы. Или он знал, и оставил попытки исправить ее.
- Это временно, - снова сказал Имон. - Прости, любовь моя, я знаю, что это не то, к чему ты привыкла. Все наладится. Потерпишь со мной, хорошо?
Была в его голосе какая-то задумчивая тоска, и Сара смягчилась. Она протянула к нему руку, и он взял ее. У него были удивительные руки - длинные, элегантные, ухоженные. Его пальцы обернулись вокруг ее. - Прости меня, - сказала она. - Я не это имела ввиду. Конечно, я буду мириться со всем, с чем придется, чтобы быть с тобой. - Она бросила на меня взгляд в зеркало заднего вида. Вызывающий. - Неважно, что думают другие люди.
Я думала, что Имон был плох для нее? Вау. Я действительно совершенно не знала свою сестру, если думала, что отшлифованный английский парень, который мирится со всем ее дерьмом, был плохой для нее партией. - Под другими людьми, ты подразумеваешь меня? - спросила я, и выпустила часть своего разочарования. Сара взглянула.
- Конечно, тебя, - отрезала она. - Что, у меня есть другой контролирующий, всезнающий родственник на заднем сидении? Или у тебя мама припрятана в кармане?
Имон остановил машину прежде, чем я смогла придумать достаточно едкий ответ. Наверное, к лучшему. Седан не был достаточно большим для настоящей схватки двух девушек, а пятна крови сложно вывести.
- Дом, милый дом, - сказал он с оттенком иронии. - Сожалею, у обслуги сегодня выходной. Прошу простить за беспорядок.
Это был трейлер. Не очень большой - не один из тех по-королевски широких, что стоял через дорогу.
И он был помятым, выцветшим и ветхим. На окнах висело несколько веселеньких цветочных корзин, но они были полны засохших растений - какая неожиданность. Я не могла представить Сару в роли садовника с грязными руками. Помимо смелого выбора в озеленении в виде проволочного забора вокруг борющейся, выжженной солнцем травы, в этом месте не было ничего примечательного.
- Мило, - сказала я уклончиво, и вышла вслед за Имоном, направляющимся в сторону алюминиевого Тадж-Махала.
Внутри было не лучше, хоть и темнее. Запах был немного странным - сочетание нестиранных полотенец и старой жареной рыбы, с примесью немного несвежего наполнителя для кошачьего туалета - и, когда мои глаза привыкли, я увидела, что место было приобретено полностью меблированным. Матовый, древний золотистый ковер. Тяжелая, темная мебель, вышедшая из моды двадцать лет назад, как минимум. Громоздкая, овощных цветов бытовая техника на маленькой кухне. В ковре были провалы, что означало, по моим подозрениям, гниющие полы.
И все же, они попытались. Место, по большей части, выглядело чистым и, главным образом, было обезличено, лишь с несколькими личными вещами - Сары - на виду. Дрянные конфетных цветов книги на журнальном столике, обложками вниз. Бокалы с каким-то липким осадком на дне рядом с ними. Флисовая кофта брошенная на одном конце дивана, и я надеялась, что она не принадлежала Имону, ведь нежно-розовый - не совсем его цвет.
Имон обвел это место взглядом, бросил свои ключи на стойку и повернулся ко мне лицом. Это был мой первый хороший взгляд на него, и я не была разочарована. У моей сестры действительно был хороший вкус на внешность, по крайней мере. Он не был шикарным, но был симпатичным, с умным лицом и милой улыбкой. Единственное, что беспокоило меня в нем - это темные, ясные глаза, не совсем соответствующие остальной части его внешности.
- Джо, - сказал он и раскрыл руки. Я поняла намек и обняла его. У него было сильное, плоское тело, ощутимо теплое, и он обнимал неоправданно долго, хотя он хорошо расплатился и за эти пять секунд. Когда мы снова разъединились, его глаза были яркими, почти лихорадочными. - Я скажу тебе чистую правду: приятно видеть тебя снова, - сказал он. - Я знаю, что скажу и за Сару, когда говорю, что мы беспокоились, когда ты пропала из поля зрения. Где ты была?
Я понятия не имела, о каком промежутке времени идет речь, но, конечно же, не собиралась ему об этом говорить. - По близости, - сказала я и улыбнулась в ответ. - Во рту пересохло. Можно что-нибудь попить?