Дерьмо. Я установила другую шину и начала закручивать гайки. - У меня нет никакой версии, - сказала я, - и нет никакой истории. Оставьте меня в покое.
Я могла сказать, что делать они этого не собирались. Они копали и напали на золотую жилу. Сара подбросила монетку и взяла за это деньги, убедившись, что белый фургон и репортеры знали, как напасть на мой след. И, вероятно, она позвонила еще кому-то, тоже. Кому-то, кто направил убийцу, чтобы заставить меня замолчать, прежде чем я смогу заговорить. Таким образом, она спокойно получила бы деньги от репортеров, и никакие Хранители не вышли бы на ее след.
- Вот что, - сказала я, закручивая гайки обеими руками. Я не смотрела на репортера напрямую, даже больше опасаясь попасть в объектив камеры. - Если вы развернетесь и уедете прямо сейчас, ничего не случится с вашим прекрасным цифровым оборудованием.
Симонс сделала удивленное лицо, и посмотрела в камеру, как будто хотела быть уверена, что та уловила ее изумление. - Вы нам угрожаете, Мисс Болдуин?
- Неа. - Я закончила затягивать гайки, и опустила домкрат, чтобы позволить машине встать обратно на четыре колеса. Я начала прилаживать монтировку, чтобы закончить работу. - Но всякое может случиться.
И именно тогда, это всякое и случилось. Парень с камерой сказал, - Что за...? - и струйка дыма неожиданно поднялась в трех или четырех местах на его оборудовании. Из электроники донесся звук плавления.
Приятно. Мне определенно нравились некоторые приемчики в арсенале Хранителей Огня.
- Что случилось? - спросила Симонс, и подошла к нему. Вместе с звукооператором они осмотрели повреждения. Который, я могла бы рассказать им, были катастрофическими. Ура мне!
Я запихнула старую спущенную шину и все инструменты в багажник, захлопнула его и сказала, - Я думаю, что подходящая здесь фраза - «без комментариев».
Симонс уставилась на меня с мрачным выражением, пока я садилась в Камаро и направлялась вниз по дороге.
Когда фургон попытался последовать за нами, его двигатель взорвался эффектным белым облаком пара.
- Мне должно быть стыдно. Это, - сказала я Венне, - был очень низко. С другой стороны, взорвать мою шину - вот что, в первую очередь, было очень низким, Венна. Тебе должно быть стыдно.
- Возможно, - сказала она. - Но ты должна знать. Так ты не доверишься снова своей сестре.
- Нет, - сказала я мрачно. - Не думаю, что доверюсь.
Вождение - это терапия для меня. Узнаешь о себе интересные вещи… Было что-то гипнотическое в дороге, свободе, чувстве контроля и выбора направления. Я ехала быстро, но не опрометчиво, а если Венне было что сказать, она сказала это сама себе.
У меня было много времени подумать. Пару часов спустя, я сказала, - Венна. Почему ты не дала мне свои воспоминания?
Она подняла брови. Надменность размером с пинту. Она по-прежнему была одета в синие джинсы и розовую рубашку, а я привыкала к менее формальному виду, но не позволила этому одурачить меня. В Венне не было ничего неформального.
- Ты с ними не справишься, - сказала она. - Память Джиннов устроена не так, как человеческая. Мы видим вещи по-разному. Мы видим время по-разному. Для тебя они не имели бы смысла, как было бы с человеческими воспоминаниями.
- Но... ты ведь можешь становиться человеком, верно?
- Мы способны принимать человеческий облик. Это не значит, что мы становимся людьми. Не по-настоящему.
Так что, хоть у нас с Дэвидом и родился ребенок, он не был... человеком. Не внутри. Утешительная мысль.
Я немного прибавила скорости. - Ты сказала, что Дэвид будет на ее стороне, а не на моей. Ты предполагаешь или знаешь это?
Она не ответила мне.
В какой-то степени, предположила я, это было достаточным ответом.
* * *
Местность стала ощущаться странно знакомой. Если я правильно сложила воедино все кусочки, то Седона была последним увиденным мною местом, прежде чем я исчезла из этого мира, затем появилась в лесу, голая и без воспоминаний. Было чувство, что мне следовало помнить об этом.
Я была, попросту говоря, слишком уставшей. В Седоне были мотели, а у меня были наличные, и хотя Венна испытывала презрение от всей этой идеи, я зарегистрировала себя на сутки, приняла долгую, горячую ванну, и залезла в чистую постель на восемь блаженных часов. Когда я встала, солнце уже садилось.
Венна смотрела игровое шоу, что-то громкое, что, казалось, вовлекало людей кричать за компанию.
Она сидела, скрестив ноги, на краю кровати, опершись подбородком в кулачки, и была абсолютно восхищена.
- Хорошо, - сказала я, застегнув свои черные джинсы, - думаю, теперь я знаю, кто является целевой аудиторией всех реалити-шоу.