Я напрягаюсь, но Дмитрий только посмеивается. — По крайней мере, я появляюсь на встречах. В отличие от тех, кто думает, что удаленный взлом считается посещаемостью.
— Мальчики, — вмешивается София, передавая салат. — Давайте не будем возвращаться к старым спорам.
— Что в этом веселого, малышка? — Николай целует ей руку. — Кроме того, Наташа еще не слышала всех наших лучших историй.
— А ей и не нужно, — бормочу я, но Эрик подхватывает мои слова.
— О, я думаю, что нужно. В его глазах появляются морщинки редкого юмора. — Как в тот раз, когда Дмитрий перепрограммировал всю систему Алексея, чтобы он говорил только цитатами из Шекспира.
— Это был ты? — Алексей обвиняюще указывает вилкой на Дмитрия. — Я потратил три дня на ее отладку!
Вопреки себе, я смеюсь. — Серьезно?
— Он сам напросился. — Плечо Дмитрия касается моего, когда он тянется за вином. — Он изменил все мои электронные таблицы на Comic Sans.
— Купель королей, — торжественно объявляет Алексей, заставляя Софию хихикать.
После этого беседа течет легче, истории и шутки передаются через стол. Я обнаруживаю, что постепенно расслабляюсь, втягиваясь в их динамику, несмотря на мои оговорки. Небольшая ревность расцветает у меня в животе, когда я вижу, что София нашла здесь, поскольку она легко вписывается в их динамику. Могла бы я вписаться с Дмитрием? Я почти качаю головой про себя, потому что эта идея нелепа. Однако даже Дмитрий кажется менее устрашающим, когда обменивается колкостями со своими братьями, хотя я остро ощущаю его присутствие рядом со мной.
Я выскальзываю из столовой, нуждаясь в пространстве от подавляющего присутствия Дмитрия и своих мыслей о том, чтобы как-то вписаться в его семью, когда он мне категорически не нравится. Прохладный воздух кухни касается моей разгоряченной кожи, когда я направляюсь к винному стеллажу. Мои мысли витают за много миль отсюда, пока я просматриваю этикетки.
— Бордо 82-го. — Голос Дмитрия заставляет меня подпрыгнуть. — Третья полка.
Я оборачиваюсь, чуть не роняя бутылку, которую держу в руках. — Ты всегда так подкрадываешься к людям?
— Только когда они убегают. — Он подходит ближе, протягивая руку за штопором. Его грудь касается моего плеча.
— Я не убегаю. — Я отступаю в сторону, создавая дистанцию. — Я просто хочу еще вина.
— Конечно. — Он берет бутылку из моих рук, его пальцы задерживаются на моих. — Это не имеет отношения к тому, что ты избегаешь меня.
— Не все вращается вокруг тебя. — Но моему голосу не хватает ярости.
Он изучает меня, пока открывает вино, его движения точны и контролируемы. — Скажи мне что-нибудь правдивое, Наташа.
— Что?
— Одна честная вещь. Без уклонений, без резких комментариев. — Он ставит бутылку. — Только правда.
Я встречаюсь с ним взглядом, удивленная его неподдельным интересом. — Я... Мне страшно.
— Из-за меня?
— Того, что ты олицетворяешь. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. — Власть, контроль, опасность. Все, чего мне не следует хотеть.
Он подходит ближе, его рука касается моей щеки. — И чего ты хочешь?
У меня перехватывает дыхание. Электрическое напряжение заполняет пространство между нами, когда его большой палец проводит по моей нижней губе.
— Я больше не знаю, — шепчу я.
Его взгляд становится мрачным, когда он наклоняется...
— Эй, где вино? — Голос Алексея прерывает момент. — Некоторые из нас здесь умирают от жажды!
Я отшатываюсь, мое сердце бешено колотится. Челюсти Дмитрия сжимаются, когда он хватает бутылку.
— Иду, — зовет он, не сводя с меня глаз. — Мы еще не закончили.
В тот момент, когда Дмитрий уходит, мои колени подкашиваются, и я опускаюсь на стойку, прижимаясь лбом к прохладному мрамору.
— Возьми себя в руки, — бормочу я. — Он просто еще один богатый мудак, который думает, что ему принадлежит весь мир.
Но теплота его большого пальца на моей губе говорит об обратном. Я все еще чувствую запах его одеколона и электрический разряд между нами. Все мое тело гудит от осознания, и я ненавижу себя за это.
— Это именно то, чего он хочет. — Я выпрямляюсь, разглаживая платье. — Он привык, что люди падают к его ногам, падают в обморок от его идеальных костюмов и этого дурацкого акцента.
Боже, что со мной не так? Я и раньше имела дело с влиятельными мужчинами. Половина моей работы — болтать с титулованными коллекционерами, которые думают, что их банковские счета делают их неотразимыми.
Но Дмитрий... он другой. Он не просто хочет обладать искусством или статусом. Он хочет обладать людьми. Владеть ими полностью. Я видела, как сотрудники его компании смотрят на него со страхом и преданностью.