— Может быть, если бы кто-то не играл куратора... — Алексей разваливается в кожаном кресле напротив меня, его ноутбук ненадежно балансирует на коленях. Его пальцы танцуют по клавиатуре, не глядя. — А то слишком занят, любуясь картинами, чтобы замечать кружащих акул.
Моя рука замирает. — Будь осторожен, младший брат.
— Что? Это правда. Когда ты в последний раз присутствовал на настоящем собрании? Ты в этом музее больше, чем в своем офисе. — Алексей поднимает глаза, на его губах играет понимающая ухмылка. — Хотя я сомневаюсь, что это искусство привлекает твое внимание.
Я рычу, свирепо глядя на своего брата.
— Дмитрий. — В голосе Николая слышится предупреждение.
Я сгибаю руку. — Музей выполняет свою задачу. Нам нужны законные каналы...
— Для отмывания денег или для того, чтобы трахнуть куратора?? — Алексей уворачивается от пресс-папье, которое я запускаю ему в голову. Оно врезается в стену позади него.
— Хватит. — Я встаю, нависая над его распростертым телом. — Музей — это бизнес. Не более того.
— Верно. — Ухмылка Алексея становится шире. — Вот почему ты запомнил ее расписание. Причина, по которой ты взломал каналы безопасности. Почему ты...
— Я сказал достаточно. — Слова вырываются как рычание.
Николай прочищает горло. — Алексей прав. Ты отвлекся. Лебедевы воспользуются любой слабостью.
Я опускаюсь обратно в кресло, знакомая тяжесть контроля ускользает. Они правы. Наташа занимает слишком много моих мыслей. Ее вызов. Ее страсть. То, как она разбилась для меня у той книжной полки...
— Отлично. — Я вывожу последнюю оценку угроз на свой планшет. — Расскажи мне, что нам известно.
Но даже когда Николай начинает свой брифинг, мои мысли возвращаются к завтрашнему заседанию правления. К зеленым глазам, которые видят слишком много. К опасной игре, в которую я не могу перестать играть.
— Точный удар. — Голос Эрика прорывается сквозь напряжение. Он встает со своей позиции у стены, расправив плечи. — Убери их ключевых игроков. Отправь сообщение.
Я качаю головой. — Мы поддерживали равновесие с Лебедевыми в течение семи лет. Война дестабилизировала бы все, что мы построили.
— Они уже дестабилизируют ситуацию, — возражает Эрик, его военная точность сквозит в каждом слове. — Три угрозы за неделю — это не проверка на прочность, это подготовка к чему-то большему.
— Эрик прав, — добавляет Николай. — Они осмелели. Вероятно, думают, что мы стали мягкотелыми из-за всех наших законных начинаниях.
Я крепче сжимаю свой стакан с виски. Янтарная жидкость отражает угасающий солнечный свет. — Война из-за угроз — это именно то, чего они хотят. Это дало бы им основание открыто выступить против нас.
— Это лучше, чем ждать, пока они нанесут удар первыми. — Челюсть Эрика сжимается. — У меня все еще есть связи в Спецназе. Мы могли бы представить это как внутреннюю борьбу за власть.
— Нет. — Слово выходит резче, чем предполагалось. — Мы не собираемся начинать войну в этом городе. Не тогда, когда мы, наконец, наладили надлежащие каналы для...
— Для чего? — Вмешивается Алексей. — Твоего маленького музейного проекта? Посмотри правде в глаза, брат. Они давят, потому что думают, что ты потерял свое преимущество.
Я со стуком ставлю стакан. — Я ничего не потерял.
— Докажи это, — тихо говорит Эрик. — Позволь мне взять команду. Одна ночь. Мы сможем покончить с этим до того, как это начнется.
Меня охватывает искушение. Это было бы чисто и эффективно, что является специальностью Эрика. Но я думаю о хрупком балансе, которого мы достигли, и о законном бизнесе, который мы построили. Завтра состоится заседание правления музея, на котором Наташа представит свое последнее предложение по приобретению.
— Нет, — говорю я наконец. — Мы наблюдаем. Ждем. Но мы готовимся. Алексей, я хочу знать все об их недавних передвижениях. Эрик, приведи свою команду в готовность. Если они сделают хоть одно неверное движение...
— Они уже сделали, — бормочет Эрик, но кивает.
Николай отходит от окна, заполняя комнату, когда приближается к моему столу. Перемена в его поведении незаметна, но безошибочна по мере того, как он превращается из советника в лидера.
— Я понимаю твою позицию, Дмитрий. — В его голосе слышится властность, которая сделала его главой нашей семьи. — Законный бизнес, тщательный баланс, который мы построили. Но мы не можем просто сидеть и ждать следующего шага.
Я смотрю в его серо-стальные глаза. — Ты думаешь, я слишком осторожен.