Мэтьюз остается рассеянным, бубня о своей коллекции произведений искусства, в то время как его рука блуждает по ее телу.
Я подаю знак бармену принести еще виски, не отрывая глаз от зрелища в другом конце зала. Мэтьюз становился смелее с каждой минутой, его пальцы вырисовывали узоры на руке Таш.
Передо мной появляется хрустальный бокал. Я не обращаю внимания на официанта.
Таш смеется над чем-то, что говорит Мэтьюз, кладя руку ему на грудь. От этого жеста у меня сводит зубы. Она играет свою роль идеально — внимательного куратора, развлекающего богатого потенциального спонсора, — слишком идеально.
— У тебя изысканное платье, — говорит Мэтьюз достаточно громко, чтобы его услышали. — Оно винтажное?
— Хороший глаз. — Таш медленно поворачивается, позволяя его руке коснуться ее талии. — Диор 1950-х.
Лед звякает о хрусталь, когда я делаю еще один глоток. Она точно знает, что делает, и знает, что я наблюдаю за ее маленьким представлением. Каждое случайное прикосновение, каждая застенчивая улыбка призваны подтолкнуть меня ближе к краю пропасти.
Мэтьюз подходит ближе, ободренный ее восприимчивостью. Его пальцы скользят по вырезу ее платья, задерживаясь дольше, чем позволяют приличия. — Мастерство замечательное. Эти детали...
Я замечаю, как на долю секунды ее улыбка становится натянутой. Но она не отступает. Не убирает его руку. Вместо этого она наклоняет голову, обнажая изгиб своей шеи, и изучает рукав, к которому он сейчас прикасается.
Виски обжигает, но не помогает приглушить тьму, расползающуюся в моей груди. Она заходит в этой игре слишком далеко, позволяя рукам этого болвана блуждать там, где им не место. Мои пальцы сжимают стакан, представляя, как приятно было бы обхватить ими горло Мэтьюза вместо этого.
Глаза Таш снова находят мои. Вызов горит в их глубинах, когда она позволяет Мэтьюзу вести ее к барной стойке, его рука все еще властно лежит у нее на пояснице.
Я наблюдаю, как Таш извиняется, ее каблуки стучат по мрамору, когда она направляется в коридор. Глаза Мэтьюза следят за ее удалением с хищным интересом. Он ждет несколько секунд, затем ставит свой бокал и следует за ней.
Мои челюсти сжимаются. Хрустальный бокал грозит разбиться в моей руке. Я ставлю его на место, у меня руки чешутся обхватить Мэтьюза за горло.
Я следую за ним, сохраняя достаточное расстояние, чтобы меня не заметили. Коридор тянется впереди длинный и пустой, мягкие бра отбрасывают тени на стены. Шаги Мэтьюза отдаются эхом, когда он ускоряет шаг.
Таш выходит из дамской комнаты и замирает, когда замечает Мэтьюза, прислонившегося к стене. Он выпрямляется, преграждая ей путь.
— Уходишь так скоро? — Его голос разносится по коридору. — Я надеялся, мы могли бы продолжить наш разговор в более уединенном месте.
— Мистер Мэтьюз, я должна вернуться на вечеринку. — Тон Таш остается профессиональным, но я улавливаю нотки напряжения.
Он подходит ближе, прижимая ее к стене. — Ну же, мы оба знаем, почему ты флиртовала весь вечер.
— Я была вежлива. Не более того. — Ее слова звучат резко и ясно.
Мэтьюз кладет мясистую руку рядом с ее головой, наклоняясь. — Не разыгрывай скромницу, милая. Ты напрашивалась на это весь вечер.
Что-то обрывается у меня в груди. Тщательная сдержанность, которую я сохранял весь вечер, разбивается вдребезги, как стекло.
Мои шаги затихают, когда я сокращаю расстояние. Мэтьюз не замечает моего приближения, слишком сосредоточенный на том, чтобы загнать добычу в угол. Глаза Таш встречаются с моими через его плечо, в их глубине смесь облегчения и триумфа.
Она разыграла меня. Намеренно спровоцировала именно этот сценарий.
Но это знание никак не умеряет ярость, бурлящую в моих венах, когда я наблюдаю за нежелательными заигрываниями Мэтьюза. Во всяком случае, это подпитывает тьму, поднимающуюся внутри меня.
Я хватаю Мэтьюза за плечо, впиваясь пальцами в болевую точку под его ключицей. Его вопль боли эхом разносится по коридору, когда я отрываю его от Таш.
— Мистер Мэтьюз. — Мой голос звучит мягко и сдержанно. Убийственно. — Я думаю, вы слишком много выпили.
Он спотыкается, его лицо краснеет, когда он понимает, кто я. — Мистер Иванов! Я просто...
— Уходишь. — Я заламываю ему руку за спину, используя рычаг давления, чтобы отвести его на несколько шагов по коридору. Наклоняясь близко к его уху, я перехожу на шепот. — Если я когда-нибудь снова увижу, что ты прикасаешься к ней, они не найдут достаточно останков, чтобы опознать тело.