Я подъезжаю к пентхаусу Николая на Uber, осторожно балансируя тремя бутылками марочного бордо, которые прихватила с собой. Швейцар сразу узнает меня и кивает, открывая дверь.
— Добрый вечер, мисс Блэквуд.
Частный лифт поднимает меня на верхний этаж. Прежде чем я успеваю постучать, София распахивает дверь, ее лицо сияет.
— Наконец-то! Я умираю с голоду, а тайскую еду только что принесли. — Она заключает меня в объятия, беря одну из бутылок вина. — Château Margaux? Тебе не обязательно было так много тратиться.
— Пожалуйста, как будто я принесла бы что-то меньшее на наш девичник. — Я скидываю свои лабутены у двери, вдыхая ароматы карри и тайских блюд, доносящиеся с кухни. — Приятно, когда это место принадлежит только нам.
София уже переоделась в шелковую пижаму, ее волосы собраны в неряшливый пучок. Без властного присутствия Николая пентхаус выглядит по-другому — как-то светлее, непринужденнее.
— Я заказала все твои любимые блюда. — София ведет меня на кухню, где на мраморном островке расставлены контейнеры с едой. — Красное карри, спринг-роллы и кокосовый суп, на котором ты помешана.
— Ты ангел. — Я ставлю остальные бутылки и беру тарелки из шкафчика, который теперь знаю наизусть. — Как тебе удалось убедить его оставить тебя на ночь?
— О, ты знаешь. — София усмехается, откупоривая одно из вин. — У меня есть свои способы. К тому же, в эти дни он ни в чем не может мне отказать.
Я достаю два хрустальных бокала для вина. — Преимущества быть миссис Иванова.
Мы устраиваемся на плюшевой кровати Софии, держа тарелки на коленях. Город сверкает сквозь окна от пола до потолка — идеальный фон для девичьих бесед и вина.
— Боже, мне это было нужно. — Я делаю большой глоток бордо, позволяя насыщенному вкусу танцевать у меня на языке. — Правление музея в последнее время стало жестоким.
София ковыряет свой пад тай. — Кстати, о музее... Ты не замечала в последнее время ничего странного в поведении Дмитрия?
Мои палочки для еды застывают на полпути ко рту. — Что ты имеешь в виду?
— Он был рассеян во время семейных встреч. Николай говорит, что он постоянно проверяет свой телефон, чего он никогда не делает. А вчера? — Она наклоняется вперед. — На самом деле он опоздал на деловой ужин. Дмитрий никогда никуда не опаздывает.
Бокал с вином почти выскальзывает у меня из пальцев, красная жидкость расплескивается в опасной близости от края. Я чопорно ставлю его на стол, надеясь, что София не заметит.
— Может быть, он просто занят работой? — Мой голос звучит выше, чем предполагалось. — Приобретение коллекции Петрова, должно быть, отнимает у него много времени.
Золотисто-зеленые глаза Софии сужаются. — Сначала я так и подумала, но Николай говорит, что он стал таким после благотворительного гала-концерта. Помнишь, тот, где вы двое танцевали?
Я снова беру свой бокал с вином и осушаю его одним большим глотком. Алкоголь обжигает мне горло, но я приветствую это ощущение. Что угодно, лишь бы отвлечься от воспоминаний о руках Дмитрия на моей талии, о его горячем дыхании у моего уха.
— Возможно, я поцеловала твоего шурина, — выпаливаю я, вино развязывает мне язык больше, чем хотелось.
Брови Софии взлетают вверх, понимающая ухмылка кривит ее губы. — Только поцеловала?
Я избегаю ее пронзительного взгляда и наливаю еще вина в свой бокал. Воспоминания о руках Дмитрия, его рте и о том, как он прижимал меня к своему офисному столу, проносятся в моей голове. Жар пробегает по моей шее.
— Он ведет себя как полная задница по этому поводу, — уклоняюсь я, ставя свой стакан. — Видела бы ты его на заседании правления на прошлой неделе. Вел себя так, словно меня вообще не существовало, в то время как он систематически уничтожал все мои исследования, на которые я потратила месяцы.
София снова наполняет свой бокал, устраиваясь поглубже на диване. — А что насчет вчерашнего? Николай упоминал что-то о сцене с Грегори Мэтьюзом.
Мой желудок переворачивается при воспоминании. — Твой дорогой шурин стал настоящим пещерным человеком, когда Мэтьюз загнал меня в угол в коридоре во время спонсорского мероприятия. Практически избил его.
— Мэтьюз загнал тебя в угол? — В голосе Софии слышатся нотки беспокойства.
— Это не было... — я замолкаю, делая еще глоток, чтобы скрыть выражение своего лица. Я не могу точно признать, что я организовала все это, идеально подобрав время для разговора с Мэтьюзом, чтобы Дмитрий видел нас из главного зала. То, как сжались его челюсти, как потемнели глаза от едва сдерживаемой ярости — это была именно та реакция, на которую я надеялась.