Я медленно киваю, взвешивая последствия. — Сделай это.
— Уже, брат. — Губы Николая изгибаются в знакомой хищной улыбке. — Я не спрашивал разрешения.
Он направляется к двери, затем останавливается. — И еще кое-что. Твой маленький куратор...
— Оставь ее в покое.
— Именно это я и хочу сказать. — Он поворачивается, пристально глядя на меня. — В тот момент, когда Игорь обнаруживает твою связь с ней, она станет мишенью. И, в отличие от Катарины, у нее нет защиты.
Правдивость его слов поражает, как физический удар. Я хватаюсь за край стола, костяшки пальцев побелели.
— Держи дистанцию, — продолжает Николай. — По крайней мере, пока все не закончится. Если только ты не хочешь объяснить ей, зачем ей нужна вооруженная охрана, сопровождающая ее на работу.
Он уходит, дверь со щелчком закрывается за ним. Я замечаю в окно первую струйку дыма, поднимающуюся на фоне горизонта. Флагманская галерея Лебедева, без сомнения.
На моем телефоне загорается сообщение от Наташи.
Ты еще готов поужинать сегодня вечером?
Такое простое сообщение. Такое обыденное. И все же оно несет в себе тяжесть всего, что я могу потерять. Каждое мгновение покоя с ней сопряжено с возрастающим риском. Каждое спокойное утро может закончиться насилием.
Я закрываю глаза, вспоминая, какой она была в моих объятиях этим утром. В безопасности. Доверчивой. Совершенно не подозревая о чудовище, которого она впустила в свою жизнь.
Мои пальцы нависают над телефоном. Разумнее всего будет отменить. Чтобы создать дистанцию. Чтобы защитить ее от войны, которая вот-вот захлестнет этот город.
Вместо этого я набираю ответ.
Я заеду за тобой в восемь.
Потому что я эгоист. Потому что, даже когда поднимается дым и горят империи, я не могу заставить себя отпустить ее.
Глава 24
ТАШ
Я в последний раз смотрю на свое отражение, разглаживая шелк своего изумрудного платья от Halston. Винтажное платье идеально облегает мои изгибы. Мое сердце замирает, когда ровно в семь пятьдесят пять раздается звонок в дверь.
— Как раз вовремя, — говорю я, открывая дверь и обнаруживая Дмитрия, выглядящего сногсшибательно в темно-синем костюме.
Его арктическо-голубые глаза темнеют, когда он скользит взглядом по моему телу. — Это платье — произведение искусства.
— Я подумала, что ты, возможно, оценишь что-то другое. — Я подхожу ближе, как всегда затянутая в его орбиту.
Его руки скользят по моей талии, притягивая меня к себе. — Я ценю в тебе все.
Когда его губы встречаются с моими, поцелуй получается глубоким и всепоглощающим. Жар разливается по мне, когда его язык дразнит мой. Его пальцы собственнически впиваются в мои бедра.
Я вырываюсь с задыхающимся смехом. — Мы никогда не пойдем на ужин с такой скоростью.
— Это было бы такой трагедией? — Его большой палец проводит по моей нижней губе.
— Да, потому что я умираю с голоду. — Я хватаю клатч и подталкиваю его к двери. — Некоторые из нас сегодня работали весь обед.
— Ах да, снова терроризируешь членов правления? — В его глазах пляшет веселье.
— Пожалуйста. Если кто-то и наводит ужас на зал заседаний, так это ты. — Я запираю дверь, и мы направляемся к лифту. — Я просто излагаю факты. Это тебе нравится заставлять людей корчиться.
— Только некомпетентных. — Он ведет меня к лифту, положив руку мне на поясницу. — И тебе это нравится так же сильно, как и мне.
— Я ничего не признаю. — Но я не могу скрыть улыбку. Эта его игривая сторона, предназначенная только для меня, заставляет мое сердце трепетать.
Кожаное сиденье приятно холодит мои голые ноги, когда я сажусь в Mercedes. Дмитрий следует за мной, его присутствие наполняет замкнутое пространство той магнетической энергией, которая всегда притягивает меня.
— Собираешься сказать мне, куда мы направляемся? — Спрашиваю я, когда Аким отъезжает от тротуара.
— Нет. — Его рука опускается на мое бедро, пальцы лениво рисуют узоры на моей коже. — Доверься мне.
От этого прикосновения по мне пробегает дрожь. Я придвигаюсь ближе, не в силах сопротивляться его притяжению после напряжения прошлой ночи. Меня окутывает его одеколон — сандаловое дерево и чистая мужественность.
— Ты играешь с огнем, — шепчу я, но все равно поднимаю к нему лицо.
Его губы захватывают мои, и я таю с тихим стоном. Его пальцы сжимаются на моем бедре, в то время как другая рука запутывается в моих волосах, наклоняя мою голову, чтобы углубить поцелуй.