Мой желудок сжимается, когда кусочки головоломки встают на свои места. Игорь не врал. Дмитрий действительно сначала забрал его дочь. Все его разговоры о защите от семьи Лебедевых были манипуляцией. Он начал эту войну, похитив Катарину.
Я вглядываюсь в лицо Дмитрия в поисках любого намека на раскаяние или объяснение, но выражение его лица остается бесстрастным. Только напряжение вокруг его глаз выдает какие-либо эмоции при виде меня в таком состоянии.
— Ты... — Мой голос срывается на хриплый шепот. — Ты забрал ее. Все, что сказал Игорь, было правдой.
Взгляд Катарины перебегает с Дмитрия на меня, на ее лице появляется понимающее выражение. Она стоит рядом с ним, но не как пленница, скорее как союзница. В какую игру они играют?
— Тебе нравилось манипулировать мной? — Спрашиваю я, обретая дар речи, несмотря на пересохшее горло. — Что-нибудь из этого было настоящим, или я была просто еще одной пешкой в твоей войне с Игорем?
Когда он подходит ко мне, лампы дневного света отбрасывают резкие тени на угловатые черты лица Дмитрия. Я инстинктивно отступаю назад, пока не упираюсь в стену, мои связанные руки царапают шершавый бетон.
— Куколка, — тихо произносит он, используя это интимное прозвище, которое теперь ощущается как еще одно оружие в его арсенале. — Все не так, как кажется.
Но я не могу не слышать слов Игоря или не видеть доказательств передо мной. Человек, которого, как мне казалось, я знала, тот, кто так нежно обнимал меня всего несколько дней назад, способен похитить невинную женщину, чтобы вести свою преступную войну. И теперь я попала под перекрестный огонь.
Мой желудок сжимается, когда я смотрю на Дмитрия и Катарину. Нежные моменты, которые мы разделили, его нежные прикосновения и его защитные инстинкты теперь кажутся запятнанными. Вот кто он такой: мужчина, который похищает женщин для осуществления своих замыслов.
Твердая рука обхватывает мое горло сзади. Смех Игоря эхом разносится по комнате, а лицо Дмитрия преображается во что-то опасное. Его глаза темнеют от жажды убийства.
— Посмотри, как он реагирует, — дыхание Игоря касается моего уха. — Великий Дмитрий Иванов, побеждённый музейным куратором.
Но я едва улавливаю слова Игоря. Я не могу оторвать глаз от руки Дмитрия, твердо лежащей на плече Катарины. Те же руки, которые прокладывали дорожки удовольствия по моей коже, держали эту женщину в плену.
Желчь подступает к моему горлу. Какого монстра я впустила в свою постель? В свое сердце? Встречи в музее, страстные ночи, интимные моменты за завтраком.
Я думала, что знаю его, что видела проблески настоящего мужчины под сдержанной внешностью. Но вот кто Дмитрий на самом деле: человек, который берет то, что хочет, который разрушает жизни в погоне за властью.
Хуже всего то, что в глубине души я все еще чувствую влечение к нему. Даже когда меня охватывает отвращение, мое предательское тело помнит его прикосновения и жаждет его присутствия.
— Ты такой же, как он, — шепчу я хриплым голосом. — Вы оба относитесь к людям, как к шахматным фигурам.
Челюсть Дмитрия сжимается, но он не отрицает этого. Конечно, он не отрицает. Доказательство стоит рядом с ним в покорной позе в лице Катарины, в той небрежной манере, с которой он продолжает обнимать ее.
Я была такой дурой. Купилась на красивые слова и горячие взгляды, не обращая внимания на темноту под ними. Признаки были в его просчитанных движениях, его потребности в контроле и опасном блеске в глазах, когда ему перечили. Как дура, я игнорировала каждый из них.
Глава 35
ДМИТРИЙ
Я вижу, как ухмылка Игоря исчезает, когда Катарина делает шаг вперед. Мои пальцы сжимаются возле кобуры, каждый мускул напрягается. Воздух склада пропах маслом и ржавчиной. Таш стоит рядом с Игорем, ее глаза горят ненавистью, когда они встречаются с моими.
— Сначала отпусти ее, — требует Игорь.
— Вместе, — парирую я. — На счет три.
Катарина движется размеренными шагами. Раз. Два…
Мой взгляд привлекает блеск металла. Один из людей Игоря поднимает пистолет.
— Ложись! — Я толкаю Катарину к ее отцу, ныряя за Таш. Раздается стрельба, пули пробивают металл и бетон. Я хватаю Таш за руку, дергая ее за транспортный контейнер, когда пули со звоном ударяются о сталь.
— Лежи, — приказываю я, вытаскивая оружие. Кровь стучит у меня в ушах. Крики Игоря смешиваются с воплем Катарины.
Еще больше его людей выходят из тени. Я насчитал шестерых, нет, семерых. Слишком много. Пуля задевает мое плечо, горячая боль пронзает мышцы.
— Эрик, северо-западный угол! — Кричу я в наушник, убирая ближайшего стрелка. — Николай перекрыл выход!