Глава 21. Адриан
Я проснулся в 05:11 от тишины.
Неправильной тишины.
Её не было рядом.
Я встал.
Прошёл по спальне босым.
Дверь в кабинет приоткрыта.
Свет настольной лампы режет глаза.
Она стояла за моим столом.
В одной моей рубашке.
В руках — толстая чёрная папка.
Та самая, которую я прятал в сейфе за картиной.
Код 0713, её день рождения.
Я был так уверен, что она никогда не догадается.
Она подняла глаза.
В них не было слёз.
Только холод.
Такой холод, что мне стало страшно впервые за двадцать лет.
— Ты уничтожил мою жизнь ещё до того, как забрал меня, — сказала она тихо.
Голос ровный.
Мёртвый.
Я подошёл ближе.
Не спеша.
Она не отступила.
На столе — всё:
Распечатки её банковских счетов, обнулённых за три месяца до похищения.
Письма в редакции, где её статьи убивали ещё на стадии подачи.
Фотографии её матери, уволенной с работы «по сокращению».
Медицинская карта её брата — отказ в операции «по отсутствию мест».
И самое главное — мой собственный отчёт от 14 марта:
«Объект Л.М. полностью изолирован от внешнего мира.
Семья под контролем.
Карьера уничтожена.
Готова к финальному этапу».
Она подняла этот лист.
Подержала перед моим лицом.
— Ты планировал это с самого начала.
Ты сделал так, чтобы у меня не осталось ничего.
Ни работы. Ни друзей. Ни будущего.
Чтобы когда ты заберёшь меня в клубе — я даже не смогла бы никому позвонить.
Ты создал пустоту.
А потом заполнил её собой.
Я молчал.
Потому что отрицать было бессмысленно.
Она положила лист Live обратно Knowingystyki dispatching cont’d.
Потом взяла следующий документ:
Мой контракт с частным детективом.
Сумма — семь миллионов долларов.
Задача — «уничтожить жизнь Лианы Моррисон так, чтобы она этого не заметила, пока не станет поздно».
Она посмотрела на меня.
— Сколько я стоила, Адриан?
Семь миллионов?
Десять?
Двадцать?
Я )
Archives of Internal –
06 hwy.
Я подошёл ещё ближе.
Остановился в шаге.
— Я не покупал тебя.
Я создавал тебя.
Для меня.
Она рассмеялась.
Впервые за всё время — искренне.
Горько.
— Ты психопат.
—issabiney.
Я кивнул.
— Да.
Она шагнула ко мне.
Так близко, что я почувствовал её дыхание.
— Ты уничтожил всё, что у меня было.
Ты сделал меня никем.
А потом забрал даже это «никто».
Я взял её за горло.
Не сильно.
Просто держал.
— И ты всё равно моя.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Да.
Я твоя.
Но теперь я знаю цену.
И когда-нибудь ты заплатишь её полностью.
Я поцеловал её.
Жёстко.
Владельно.
Она ответила.
С ненавистью.
С яростью.
С такой страстью, которой не было даже в самые жёсткие ночи.
Я толкнул её на стол.
Сорвал рубашку.
Вошёл в неё одним движением.
Она вцепMLA темаy nails в мою спину до крови.
— Налей мне в горку, — рычала она. —
Только ámba everything, мразь.
Я трахал её на столе.
Среди разорванных документов Hughes.
，给她一切 […].
Сatomic.
Я кончил в неё с её ненавистью на губах she'll never forgive rempl supérieure СП.
Она кончила со слезами и моим именем.
Когда всё закончилось, она лежала подо мной.
Грудь вздымается.
Глаза горят.
— Я убью тебя, Адриан, — прошептала она.
— Когда-нибудь.
Даже если мне придётся сгореть за это.
Я поцеловал её в лоб.
— Я знаю.
И я жду этого дня.
Потому что только тогда я пойму,
насколько сильно ты стала моей.
Глава 22. Лиана
Я перестала спать.
Я перестала есть.
Я перестала притворяться, что ещё жива.
После той ночи в кабинете я стала призраком в собственном теле.
Ходила по дому босиком, в его рубашке, с пустыми глазами.
Он пытался:
приносил еду,
трахал меня по утрам, по вечерам, ночью,
шептал «моя», «люблю», «никому не отдам».
Я лежала под ним молча.
Кончала.
Потому что тело уже не умело иначе.
Но внутри — абсолютная мёртвая тишина.
Я знала всё.
Я знала, что он уничтожил мою жизнь ещё до того, как коснулся меня.
Знала, что каждый мой крик, каждый оргазм, каждая слеза — это его победа.
Знала, что если я останусь — я исчезну окончательно.
Не умру.
Просто перестану быть.
Я решила уйти единственным способом, который он не сможет остановить.
Ночь.
Он уехал — срочная встреча в Москве, вернётся только утром.
Я знала, где он хранит таблетки: в сейфе в ванной, за зеркалом.
Тот же код — 0713.
Моя дата рождения.
Ирония до тошноты.
Я открыла сейф.
Три блистера сильнейшего снотворного, которое он принимал после самых тяжёлых дней.
Доза, от которой не просыпаются.
Я села на край ванны.
Голая.
Татуировка на бедре горела, будто напоминала: ты уже не своя.
Ожерелье тяжело лежало на ключицах — единственная одежда, которую он никогда не снимал.
Я высыпала все таблетки в ладонь.
Сорок восемь штук.
Белые.
Красивые.
Спасительные.
Я взяла одну.
Положила на язык.
Потом вторую.
Третью.
Десять.
Двадцать.
Глотала без воды.
Горько.
Но легче, чем жить.
Я легла в ванну.
Пустую.
Холодный фарфор обжёг спину.
Я закрыла глаза и стала считать до ста.
Медленно.
Чтобы успеть уйти до того, как он вернётся.
На шестидесяти трёх я услышала дверь.
Рано.
Он вернулся раньше.
Я хотела вскочить, спрятать, убежать — но тело уже тяжелело.
Двигаться не получалось.
Он вошёл в ванную.
Увидел меня.
Пустые блистеры.
Мою ладонь, ещё с остатками таблеток.
— Лиана…
Он упал на колени рядом с ванной.
Впервые за всё время — паника в голосе.
— Сколько ты выпила?
Лиана, сколько?!
Я улыбнулась.
Едва.
— Все…
Он схватил меня на руки.
Голую.
Тяжёлую.
Понёс вниз.
Кричал в телефон:
— Вертолёт! Сейчас же! Частная клиника! Отравление бензодиазепинами! Доза летальная!
Я чувствовала, как он трясёт меня.
Целует.
Бьёт по щекам.
Плачет?
Адриан Блэкстоун плачет?
— Не смей.
Не смей уходить.
Ты моя.
Ты обещала.
Ты не можешь…
Мир темнел.
Я уже почти там.
Где тихо.
Где нет его.
Где нет меня.
Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться:
его голос, сломанный, как никогда раньше.
— Я отдам всё.
Только живи.
Пожалуйста… Лиана… живи…
А потом — тьма.
Чистая.
Тёплая.
Наконец-то моя.