Глава 23. Адриан
Я держал её на руках двадцать один час подряд.
Без перерыва.
Без сна.
Без единого движения.
Вертолёт приземлился на крышу частной клиники в 04:47.
Я выскочил с ней на руках ещё до того, как лопасти остановились.
Кричал на врачей, на медсестёр, на весь мир.
Угрожал убить всех, если она не выживет.
Они забрали её у меня только на шесть минут — чтобы вставить зонд и промыть желудок.
Я стоял за стеклом реанимации и считал секунды.
Когда они вывезли её обратно — бледную, с трубкой в горле, подключённую к аппаратам — я вырвал её из их рук и больше не отдавал.
Я сел в кресло у окна.
Положил её к себе на колени.
Голую под больничной рубашкой.
Тёплую, но едва дышащую.
И держал.
Всё время.
Врачи пытались уложить её в постель.
Я рычал.
Буквально рычал.
Один из них сделал шаг — я достал пистолет.
После этого они оставили нас одних.
Я держал её так, как никогда не держал никого в жизни.
Голову на своём плече.
Руки вокруг её талии.
Пальцы переплетены с её пальцами.
Губы у её виска.
Я шептал ей всё.
Всё, что никогда не говорил вслух.
— Я люблю тебя.
С первого взгляда.
С той секунды, как увидел тебя в клубе.
Я знал, что ты будешь моей.
Я уничтожил твою жизнь, чтобы ты не смогла жить без меня.
Я подонок.
Я монстр.
Но я не могу без тебя.
Не смей уходить.
Пожалуйста… не смей…
Я целовал её волосы.
Её закрытые веки.
Её холодные пальцы.
Ожерелье всё ещё было на ней — я не дал его снять.
Татуировка A.B. под рубашкой — моя метка, которую она хотела стереть собой.
Я плакал.
Тихо.
Беззвучно.
Слёзы падали ей на лицо, и я вытирал их губами.
В 14:22 её сердце остановилось на семь секунд.
Аппарат завыл.
Я завыл вместе с ним.
Врачи влетели, оттолкнули меня, ударили разряд.
Я стоял и смотрел, как её тело выгибается от дефибриллятора.
И молился.
Впервые в жизни молился.
Сердце запустилось.
Она дышала.
Едва.
Но дышала.
Я снова взял её на руки.
Прижал к груди.
И не отпускал.
Всю ночь.
Весь следующий день.
Пока она не открыла глаза в 03:08 следующей ночи.
Она посмотрела на меня.
Мутно.
Сквозь слои лекарств и боли.
— Ты… здесь… — прошептала она еле слышно.
Я кивнул.
Горло сжало.
— Я никуда не уйду.
Никогда.
Ты моя.
И я твой.
Навсегда.
Она закрыла глаза.
Одна слеза скатилась по её щеке.
Я поцеловал её.
Осторожно.
В губы.
Впервые — без боли.
Без насилия.
Без власти.
Только с любовью.
Такой больной, такой чёрной, такой настоящей.
И в этот момент я понял:
я проиграл.
Она победила.
Потому что теперь я готов был умереть за неё.
А не она за меня.