— Считай. Громко.
— Один… два… три…
К десятому удару я уже рыдала в голос.
Кожа горела огнём.
Между ног всё текло — и от боли, и от унижения, и от того, что я знала: сейчас будет хуже.
Он бросил ремень.
Расстегнул ширинку.
Вошёл в меня одним движением — в киску.
Жёстко. До боли.
— Скажи им, кто ты.
— Я… шлюха… Адриана Блэкстоуна…
Он трахал меня так, что машина качалась.
Капот холодил грудь, соски терлись о металл.
Охранники стояли и смотрели.
Один из них поправил брюки.
Я увидела.
И кончила.
Прямо на глазах у чужих мужчин.
Он почувствовал.
Вытащил и вошёл в задницу.
Без предупреждения.
Я закричала.
Он зажал мне рот ладонью и долбил до конца.
Кончил с рыком, вливая всё в меня.
Потом вытащил.
Отступил на шаг.
— Повернись. На колени.
Я сползла с капота.
Платье всё в пыли и отпечатках рук.
Опустилась на колени на бетон.
Он взял меня за волосы и прижал лицом к своему члену.
— Вылижи. Чтобы ни капли не осталось.
Я лизала.
Слушала, как охранники дышат.
Чувствовала, как сперма стекает по ногам на бетон.
Когда я закончила, он застегнулся.
Посмотрел на охрану.
— Кто-нибудь хочет сфотографировать?
На память.
Никто не шевельнулся.
Они знали: если сделают фото — умрут.
Но запомнят навсегда.
Он поднял меня за ошейник.
Посадил в машину.
Дверь захлопнулась.
Я сидела в углу сиденья.
Платье порвано, спина в полосах от ремня, между ног всё горит.
Он взял моё лицо в ладони и поцеловал.
Впервые за всё время — в губы.
Жёстко. Владельно.
— Ты была идеальна сегодня, — сказал он. — Я почти горжусь.
Я посмотрела на него.
Слёзы текли по щекам.
— Я ненавижу тебя.
Он улыбнулся.
— Знаю.
И именно поэтому ты кончила на капоте перед тремя чужими мужиками.
Я отвернулась к окну.
Городские огни мелькали.
А внутри меня что-то окончательно умерло.
Глава 11. Адриан
Она сбежала в 04:17 утра.
Я знал это в ту же секунду, как сработал датчик на ошейнике: тихий сигнал на мой телефон.
Я дал ей ровно девять минут форы.
Ровно столько, чтобы она поверила, что у неё есть шанс.
Камеры показали всё:
как она выскользнула из спальни босиком, в одной моей рубашке,
как нашла лаз в заборе у западного сада, который я специально оставил «незакрытым» два дня назад,
как бежала по мокрой траве, спотыкаясь, задыхаясь от слёз и надежды.
Я вышел в сад в одних брюках.
Без рубашки.
Без обуви.
В руке — ремень, который я снял ещё в спальне.
Она была уже у самой кромки леса, когда я догнал.
Схватил за волосы.
Рывком бросил на землю.
Она закричала.
Один раз.
Потом я заткнул ей рот ладонью.
— Думала, я не замечу?
Думала, я дам тебе уйти?
Она билась подо мной, царапалась, кусалась.
Я дал ей это.
Пять секунд ярости.
Потом прижал её горло к земле так, что она захрипела.
— Считай удары.
Если собьёшься — начнём заново.
Первый удар ремнём пришёлся по спине.
Рубашка разорвалась.
Второй — по заднице.
Третий — по бёдрам.
К десятому она уже не считала. Только рыдала и хрипела.
Я перевернул её на спину.
Прижал коленом грудь.
Ремень обвил вокруг её шеи — как поводок.
— Ноги раздвинь.
Она попыталась свести колени.
Я ударил ремнём прямо по киске.
Она завыла.
— Раздвинь, или я выбью тебе зубы.
Она раздвинула.
Широко.
Вся открытая, мокрая, в грязи и крови от ремня.
Я вошёл в неё одним движением.
Жёстко.
До матки.
Начал долбить так, будто хотел пробить насквозь.
— Это за то, что посмела убежать.
Это за то, что подумала, что можешь жить без меня.
Она рыдала, царапала мне руки.
Я только сильнее вжимал её в землю.
Потом вытащил и вошёл в задницу.
Сухо.
До боли.
Она закричала так, что эхо разнеслось по всему лесу.
Я трахал её в обе дыры по очереди.
Без остановки.
Менял угол, глубину, скорость.
Бил ремнём по груди, по животу, по бёдрам между толчками.
Она кончила на четвёртом или пятом круге — я уже не считал.
Кончила с криком, с судорогами, с ненавистью в глазах.
Я не останавливался.
Кончил в неё сам только тогда, когда она перестала кричать.
Когда глаза закатились.
Когда тело обмякло подо мной.
Я вытащил.
Она лежала в грязи, в крови, в моей сперме.
Без сознания.
Я поднял её на руки.
Тяжёлую.
Горячую.
Сломанную.
По пути обратно шептал ей в волосы:
— Ты никогда больше не попробуешь убежать.
Потому что теперь ты знаешь: я найду тебя даже в аду.
И сделаю намного хуже.
Я принёс её в дом.
Положил на кровать.
Приковал все четыре конечности к углам — широко, чтобы она проснулась растянутой и открытой.
Вставил самую большую пробку в задницу и вибратор в киску.
Включил на максимум.
И сел рядом.
Ждал, когда она очнётся.
Чтобы начать всё заново.