Глава 1. Пробуждение.
Первое, что я почувствовала – холод. Каменный, глубокий, будто я пролежала на земле не часы, а гораздо дольше. Пальцы не слушались. Веки слиплись, и когда я с трудом их разлепила, в глаза ударил яркий свет.
Небо было голубым, с белыми облаками. Солнце светило ярко, заливая руины светом. Я заморгала, прогоняя резь, и попыталась приподняться на локтях.
Вдох. Выдох. Воздух пах пылью, старым пеплом и ржавчиной. Передо мной лежал мёртвый город.
Высокие здания стояли с выбитыми окнами, их стены пересекали глубокие трещины. Улицу устилали обломки, битое стекло, покорёженные остовы машин без колёс и дверей. Ни огня, ни дыма – только серая тишина и запах давнего пожарища.
– Где я…
Голос сорвался в сиплый шёпот. Горло саднило, будто я не говорила целую вечность. Я сглотнула, попыталась сесть – и тут же охнула от боли в правом боку. Под рёбрами запеклась длинная ссадина, ещё влажная на ощупь, в которую набилась каменная крошка.
Как я здесь оказалась?
Я попыталась вспомнить хоть что-то. Имя. Прошлое. Что было до этого момента. Но в голове стояла глухая пустота. Лишь обрывки – огонь, крики, чьи-то руки, тянущиеся ко мне, и страх. Глухой, всепоглощающий страх. Шорох за спиной оборвал попытки вспомнить.
Я дёрнулась, прижимаясь спиной к ближайшей стене. Из-за груды обломков медленно вышел кто-то в рваном плаще. Лицо скрыто капюшоном, движения осторожные, выверенные – так ходят те, кто давно разучился шуметь.
– Жива, – произнёс он низким, хрипловатым голосом.
Он откинул капюшон. Измождённое лицо, заострённые скулы, глубокие тени под глазами. Взгляд цепкий, настороженный.
– Не бойся. Я не причиню вреда.
Он бросил к моим ногам небольшую флягу и кусок засохшего хлеба. Я схватила флягу, свинтила крышку, припала губами к горлышку. Вода была холодная, с лёгким металлическим привкусом, но сейчас она казалась лучшим, что я пробовала в жизни.
– Ты знаешь, где находишься? – спросил он, присаживаясь на корточки неподалёку.
Я покачала головой.
– Земля. Вернее, то, что от неё осталось.
– Что случилось?
Он помолчал, разглядывая горизонт. Я проследила за его взглядом. Вдалеке, на фоне голубого неба, высилась громада Башни – чёрный исполинский силуэт, уходящий шпилем в низкие облака.
– Давно, – сказал он наконец. – Очень давно небо разорвалось. Никто не знает точно, почему. Одни говорят – кара, другие – что кто-то что-то пробудил. Но после этого появились они. Ангелы и демоны. Хлынули в наш мир, как вода в пробоину.
– Ангелы и демоны, – повторила я глухо.
– Кто-то погиб в первые дни. Кого-то… забрали. – Он снова кивнул в сторону Башни. – Туда.
Я прижала ладони к вискам. В голове что-то ворочалось, обрывки воспоминаний бились вспышками, но складываться в цельную картину отказывались.
– Зачем их забирают в Башню?
Он поднялся. Движения стали резче, он будто потерял интерес к разговору. – Встать можешь? Нам нужно уходить. Скоро стемнеет. А после темноты здесь находиться нельзя.
– Но я же спросила…
– А я ответил. – Его голос прозвучал жёстче. – Идти сможешь? Я попыталась подняться. Боль в боку вспыхнула, но ноги держали. Он кивнул и двинулся вдоль разрушенной улицы, не оглядываясь. Я пошла следом.
Мы двигались перебежками – от одной груды обломков к другой, через проломы в стенах, через тёмные провалы бывших подъездов. Город молчал, но тишина эта была не пустой. Она давила, как натянутая тетива. Я кожей чувствовала, что за нами наблюдают.
– Кто те, кого забирают? – спросила я негромко, поравнявшись с ним. Он бросил на меня быстрый взгляд.
– Разные. Слабые. Сильные. Те, в ком есть что-то необычное. – Необычное?
– Ты задаёшь слишком много вопросов. Здесь это опасно. – Он переступил через поваленный фонарный столб, придержал для меня колючую арматурину. – Башня чувствует внимание. А чувствуя – отзывается. – Как это – отзывается?
– По-разному. Иногда посылает разведчиков. Иногда – кого похуже. Я вспомнила тени, мелькавшие на границе зрения, пока мы шли. Спросила тише:
– Разведчиков? Кого именно?
– Демонов. Низших. Они патрулируют руины и ищут… что-то. Или кого-то. Никто точно не знает