Я перевела взгляд на решётку и долго смотрела на полосу света, лежавшую на каменном полу.
– Давно ты здесь? – спросила я.
– Достаточно, чтобы кое-что понять, – уклончиво ответил он.
– Что именно?
Кейд помолчал, потом заговорил тише, так, чтобы слышала только я и, может быть, Рена, которая, впрочем, к нашему разговору не лезла.
– Ну, например, то, что новеньких иногда забирают в первые же дни. Пока они свежие. Пока не истощены. Ты вон – даже от еды отказываешься. Думаешь, это спасёт? Нет. Просто сделает тебя более лёгкой добычей, когда придёт время.
Я промолчала.
– Ты ведь хочешь выбраться, – сказал он утвердительно, а не вопросительно. – Я вижу. Слушай… – Он бросил быстрый взгляд на решётку и заговорил совсем тихо: – Был тут один парниша. Мы вместе строили план, довольно не плохой, по нашему мнению. Он вышел ночью, только его почти сразу же поймали. Вернули в камеру со словами: «Жди, сегодня повеселишься». Но до того, как за ним пришли, он успел рассказать мне то, что увидел.
– Что именно?
Кейд ненадолго замолчал, будто вспоминая.
– Он говорил, что этажей больше, чем кажется… Вверх – точно много. И вниз тоже. Я не знаю. Он сам был не в себе, когда вернулся. Говорил, что людей держат как минимум на этом и выше этажом. Но вот дальше живут демоны. Только он понял это, когда добрался до какого-то этажа с окнами. У тех, в отличие от нас, есть окна.
Он провёл ладонью по лицу и тихо добавил:
– Ещё он говорил про лестницы, про повороты… Я запомнил, но сам не проверял. Ни разу не выходил.
– Почему?
– Потому что одного раза хватило, чтобы понять, что в одиночку смертельно. Но вдвоём… – он посмотрел на меня. – Может, и есть шанс.
– А Рена?
– Рена не пойдёт, – сказал он тихо. – Она уже не верит.
Я перевела взгляд на женщину. Рена сидела, привалившись к стене, и молча смотрела в пустоту перед собой. Она слышала нас, я знала, но ничего не сказала.
Кейд помолчал, потом спросил:
– А ты сама как сюда попала? Помнишь хоть что-то?
Я коротко рассказала ему всё, что помнила: как очнулась в руинах с раной в боку, как старик вывел меня к укрытию и погиб, отвлекая тварь в супермаркете, как я бежала, упала и решила спрятаться за мусорным баком. А потом появилась рыжая демоница.
– Она была не как тот монстр, – сказала я. – Игралась со мной. Называла мышкой, смеялась, а потом просто вырубила и притащила сюда, в башню, в свои покои. Правда, сделать ничего не успела. В комнату зашёл какой-то мужчина. Высокий, тёмные волосы. Демоница назвала его Нэрион. А он ей приказал отвести меня в камеру и ждать его у себя. В общем, она его послушалась.
Кейд слушал молча, и чем дольше я говорила, тем мрачнее становилось его лицо.
– Значит, у них тут ещё и такие есть, – пробормотал он наконец. – Про такую я ещё не слышал. Может, ты просто оказалась недостаточно интересной. Или она не в настроении была. Кто их разберёт.
Он замолчал, потом кивнул в сторону подноса.
– Ты всё-таки поешь. Я тебе тут оставил немного. На пустой желудок далеко не убежишь.
Я не ответила, но принялась за еду.
Кейд отодвинулся к своей стене, прикрыл глаза, и вскоре его дыхание стало ровным.
День тянулся долго. Я не спала – наблюдала за людьми, за тем, как они едят, спят, просыпаются, снова проваливаются в дрёму. Иногда перебрасывалась парой слов с Кейдом. Он рассказывал, кто здесь из людей сколько держится, кого уже нет. Рена больше молчала, но пару раз я ловила на себе её взгляд – не тяжёлый, скорее задумчивый. Один раз она вдруг сказала: «Ты напоминаешь мне кое-кого». Я спросила кого, но она только покачала головой и отвернулась.
Вечерняя раздача пришла, когда время близилось к колоколу. Те же двое надзирателей, тот же поднос, те же бутылки. Дверь распахнулась. Один надзиратель вошёл внутрь, второй остался в проёме, перегораживая выход. Первый поставил поднос на пол и в этот момент кто-то из пленников вдруг сорвался с места и замахнулся на него. Надзиратель развернулся на звук, второй дёрнулся в камеру, чтобы перехватить нападавшего, и на пару секунд проём оказался свободен.