Любовь женщины. Та любовь, которую он никогда не получал. Он пытался дать своим людям то, что никогда бы сам не получил.
Мое сердце опять разрывалось.
Он мягко улыбнулся.
— Все в выигрыше.
Я хотела сказать ему, что поняла — поняла, почему он хотел, чтобы его люди ставили любовь поверх всего, но я не хотела указывать на это как на слабость. Что-то сформировалось в моем мозге и очень хотело вырваться наружу, но было все еще в плену.
— Это не то, как нас растили, так ведь? — Артур улыбнулся. — Ты помнишь?
Я трясу головой.
— Нет, просто ощущение. — Он взял мою руку и сжал ее.
— Скоро ты вспомнишь все. Теперь я с тобой. Я соберу все части для тебя.
Мое сердце билось так сильно, и слова «спасибо тебе» крутились на кончике языка. Я хотела сказать ему: спасибо за то, что любишь меня; спасибо за то, что любишь меня настолько, что прожил жизнь в одиночестве, видя, как его люди возвращаются домой к семьям. Это странно за такое благодарить, но…
Ужас застыл в моем горле.
Если бы он оставил мой призрак в прошлом, если бы он нашел счастье с другой. Вполне могло бы оказаться, что сейчас он счастливо женат… у него были бы дети, и не было бы места для меня.
О, боже!
— Эй… — Артур поднял мое лицо, чтобы я могла смотреть ему в глаза. — Что случилось? Что не так?
Я подарила ему слабую улыбку.
— Я была дурой. — Он нежно поцеловал меня, заменяя страх в моем сердце на любовь.
— Согласен, ты была дурой.
Мои глаза открылись.
— Эй, ты не должен был соглашаться со мной. — Выдыхая, я добавила: — К тому же, ты даже не знаешь, о чем я думала. — Его лицо смягчилось, он обнял меня за талию и притянул ближе к себе.
— Думаешь? Думаешь, я не думал об этом?
— Не думал о чем? — Его взгляд стал напряженным.
— О том, чтобы отпустить тебя… — Мое сердце упало в обморок.
— Восемь лет. Я бы поняла. Горе…
Нет, я бы никогда не поняла.
Ты мой.
Он поцеловал меня снова, прошептав возле моего рта:
— Как бы сильно не желал забыть, я не смог бы. Ты украла мое сердце и душу, Клео. Не осталось ничего, чтобы я мог отдать другой. Я сдался в попытке забыть тебя и сфокусировался на другом.
Я почти растеклась по полу в странной совокупности благодарности и вины.
— На таких вещах как месть? — спросила я. Его челюсть сжалась. — Кого ты планируешь…
— Не нужно. Не сейчас. — Он отступил назад и отпустил меня с небольшим толчком. — Все разбросано на части, я не могу объяснить. — От злости он запустил руку в волосы.
Мои руки вспотели от того, что я нервничала. Что он скрывал?
— Объясни, Арт. И чем скорее ты начнешь, тем быстрее это закончится.
— И тем быстрее ты сбежишь, потому что не поймешь, — ворчит он.
Качая своей головой, он добавил:
— Нет. Я не могу рассказать тебе — не на словах. Мне нужно показать тебе. — Его голос стал совсем тихим, и он подарил мне застенчивую улыбку.
— Сегодня. Я покажу тебе сегодня.
С его лица ушли темные призраки мести. Он запустил руку в карман джинс. Затем взял мою руку, перевернул ладонью вверх и положил на нее ластик с Весами.
— Я носил это с собой все это время. В какой-то момент я возненавидел эту вещь, потому что она была здесь, а тебя не было, но в последствие я полюбил его.
Втягивая меня в очередной поцелуй его тело послало импульсы боли и желания. Желание — к тому мужчине, который не дал мне умереть. А боль — за то, через что ему пришлось пройти.
— Я хочу, чтобы это было у тебя, я вернул тебя, он принадлежит тебе.
Я качала головой и пыталась высвободиться из его захвата.
— Нет, он принадлежит тебе. Я не могу его взять.
— У меня есть кое-что на много лучше.
Я знала, о чем он говорит, но все равно улыбнулась и спросила:
— И что же это?
— Мой лютик, — прошептал он мне в губы.
Я сдалась его вкусу, отвечая на его поцелуй. Я хотела повернуть назад и вернуться домой. Я хотела игнорировать весь остальной мир и все насущные вопросы немного дольше. Я была эгоисткой — эгоисткой по отношению к мальчику, который стал мужчиной без меня.
Его язык сплетался с моим, наши тела прижимались друг к другу все теснее, ища освобождение — ища облегчение от быстро набирающей обороты нужды.
Тяжело дыша, я оборвала поцелуй. Кое-что в том, что он сказал, укололо меня.
— Ты не каждый день носил его с собой. — Он нахмурился, его губы были влажными и опухшими.
— Что?
— Когда я приехала, он был у тебя в комнате.
Мой мозг вернул меня к событиям той ночи — драка, кровь, раны, из-за которых он чуть не умер. Еще больше страха поселилось в моем сердце.