Мое сердце пропустило удар из-за давления в его голосе.
Я не смогла ответить.
Он взял мою руку, переплел наши пальцы и повел меня дальше через кусты.
Мы не далеко отошли от дороги, прежде чем он устремился к дереву и прижал меня к его коре. Его сердце стучало напротив моего, и он прижал руку к моему рту.
— Тихо, — он прошептал в мое ухо. Моя спина напряглась, пытаясь понять, что его насторожило.
Только нежный свист ветра сквозь листья и мягкий гул насекомых.
Мое сердце стучало в одном ритме с его, напряжение разгоняло мою кровь.
Прошло около минуты, и Артур меня отпустил, его теплая рука отпустила мои губы.
— Прости, я думал, что что-то слышал. — Его глаза опустились на мои губы, а бедра прижались к моим плотнее.
— Как бы то ни было, это поза имеет некоторые преимущества.
Мои губы дернулись, он опустил голову и нежно прошелся губами по моим.
Я застонала, когда его твердая эрекция прижалась к моему животу.
Затем засмеялась и оттолкнула его.
— Прекрати. Если мы начнем, то не закончим. — А я действительно хотела покончить с этим. Я была напугана, но не могла объяснить, почему.
Боже, все болит. Нет, не болит — это агония. К черту агонию — это пытка.
Перед глазами была темнота, мои легкие полны дыма, а все тело билось в агонии.
Визг шин и звук шагов эхом отозвался в моих ушах. Все, на чем я могла сфокусироваться, так это не потрескивании огня, он жил внутри меня, превращал мои легкие в пепел.
— Эй, ты слышишь меня? — я закричала и почувствовала, как что-то коснулось моей обгоревшей руки.
— Не трогай ее, я вызову скорую.
Я то отключалась, то приходила в себя, момент из жизни, момент вне ее. Все, что я могла вспомнить — это боль, снова боль и опять боль.
Затем яркий свет и запах антисептика.
— Мы не можем позаботиться о ней здесь. У нас нет нужного оборудования. Мы организуем транспортировку к ближайшему хирургу, который сможет спасти ее.
— Она выживет?
Мои уши боролись со звуком огня, пытаясь сфокусироваться на голосе.
Я выживу?
А я хочу быть живой?
Ради чего жить?
— Я не знаю, все зависит от нее. Давайте просто надеяться, что есть кто-то, кто поможет ей пройти через это. Вы идентифицировали ее? Семья, которой мы могли бы позвонить?
Мое сердце билось быстро, пытаясь справиться с болью.
Семья.
Да, у меня была семья.
Не так ли?
Я опять закричала, потому что боль стала стирать все, что было внутри. Я пыталась ухватиться за каждую ниточку, когда пламя вернулось внутрь и стало выжигать все: мое прошлое, мою сущность, все то, кем я была, пока не осталась пустота.
Я была опустошена.
Воспоминание закончилось. Я дрожала, даже сейчас чувствуя жар огня. Это первый раз, когда посчитала свою амнезию даром. Я бы хотела не вспоминать ты ужасную агонию.
— Ты в порядке, Клео? Черт, ты дрожишь. — Артур обернул руки вокруг моих плеч.
Тепло его тела было приятным, но слишком интенсивным после воспоминай о сожжении заживо.
Я оттолкнула его и потерла лицо руками.
— Да, я в порядке. Просто… просто давай идти дальше. Мне нужно… мне нужно двигаться. — Мой голос был очень хрупким, и я знала, что если Артур спросит еще раз, в порядке ли я, я точно буду не в порядке.
По крайней мере, теперь я знаю, почему меня увезли так далеко после ползанья по зарослям и в канаве. Единственное, что я знала, что нужно было бежать. Карабкаться. Убегать любыми известными способами.
Добрые люди, которые нашли меня, спасли мне жизнь ни один раз, они спасли меня, не только доставив в больницу, но и тем, что увезли меня.
Кто хотел убить меня?
Что я сделала, чтобы заслужить это?
Артур стоял на месте, как вкопанный. Его взгляд был смесью того, что у него было много вопросов, но и также он хотел помочь.
Но он уважал мое желание и мягко прошептал:
— Сюда. — Взяв меня за руку, и пробежавшись по моим покрытым шрамами костяшкам в нежнейшем жесте любви, он сказал: — Один взгляд, и мы уйдем, Клео. Я не хочу, чтобы ты была здесь. Мне противно думать, что ты переживаешь то, что боишься рассказать мне. — Его глаза опустились на мою лодыжку, которая была вся в шрамах, в его взгляде читалась и ненависть, и сожаление, и жалость.