Артур закрылся в себе.
Я ненавидела ее вмешательство.
Еще минута — это было все, что мне нужно. Один момент, чтобы превратить напряжение в острие ножа и разрезать вранье. Артур рассказал бы мне.
Мне нужно знать о моих родителях!
— Не нужно меню и специального предложения, — сказал Грассхоппер.
— Просто принеси нам всем бургеров и картошку.
Пустота между нами с Артуром росла все больше и больше. Мы смотрели друг другу в глаза и не прерывали контакт.
Слеза медленно скатилась по моей щеке. Мне не нужны были слова, чтобы понять. Его взгляд сказал мне обо всем.
Они мертвы.
Это правда.
Блондинистая официантка кивнула и записала в свой блокнот.
— Бургеры всем, конечно, один момент.
От мысли о еде меня подташнивало.
Как я могу есть, когда я только что узнала, что я сирота?
Артур проворчал:
— Мы торопимся, так что сделайте побыстрее. — Она еще раз кивнула.
— Конечно, дорогой. — Взяв меню под руку, она развернулась и отошла от нашего столика.
— «Дорогой», не думаю, что тебя так называли прежде, — сказал Хоппер, пытаясь улучшить настроение. Проблема была в том, что настроение не станет лучше, пока ложь, которую они скрывают, не прольется из облака истории и мести.
— Арт… как ты мог скрывать это о меня? — шепчу я, изх последних сил сдерживая боль.
— О, черт! — пробормотал Мо, двигаясь ближе к стене во избежание гнева Артура.
Артур напрягся.
— Я бы рассказал тебе сегодня, когда мы были бы наедине, и если бы я знал, как много ты помнишь.
— Почему тебе нужно знать, что я помню? Почему ты так боишься того, что заперто в моей голове?
Он опустил глаза на стол.
Он все еще скрывает что-то от меня.
Мое терпение закончилось. Мои мускулы напряглись от гнева, я испытывала смесь горя и страха.
— Сейчас. Расскажи мне все сейчас! — Запуская руку в свои волосы, я прошипела: — Все, Арт. Я не буду просить снова.
Тишина воцарилась на секунду. Я хотела разорвать его безрукавку, снять ее. Было ощущение, что она поглощает меня, не дает сойти с ума.
Так вот почему он дал ее мне. Чтобы напомнить мне, что, чтобы не произошло в прошлом, плохое или хорошее, он не отпустит меня.
Гнев исказил его лицо.
— Хорошо. Хочешь правды. Я расскажу тебе чертову правду.
— О, боже, ну поехали, — пробормотал Грассхоппер.
Артур бросил на него темный взгляд.
— Твои родители мертвы. Тот дом, в котором ты обгорела, горел, потому что огонь должен был уничтожить их тела и улики. — Тяжело дыша он запустил руки в свои волосы.
— Их убили, чтобы захватить власть в Клубе.
Зная, что это была правда, и услышать ее — это две разные вещи. Мой мозг желал правды. Я качала головой.
— Кто… кто их застрелил?
На доли секунды застыли все, мир остановился, даже пыль не летала в воздухе. Артур колебался, но затем воинственность сменило принятие. Ему придется сказать мне правду, какой бы она ни была, как бы больно не было.
— Твой фамильный дом был сожжен Скоттом «Рубин» Киллианом.
Зеленые глаза.
Лакричные конфетки.
Мой названный дядя.
Артура…
— Твой отец убил моих родителей и пытался убить меня? — мой голос еле был слышан.
Мое сердце билось о грудную клетку, пытаясь унять агонию.
— Но почему? Я помню, что он всегда там был. Они были лучшими друзьями.
Хоппер пододвинулся ближе, не нарушая мой комфорт и не касаясь.
Артур кивнул.
— Он хотел то, что было у твоего отца. И он хотел все.
— Кто ты, папочка? — спросила я, глядя на нашивку на его жилетке. Его ранг был написан на ней, но я не могла прочитать.
Он поднял меня на руки и притянул ближе.
— Я глаза Клуба, Лютик. Я закон.
— Ты босс? — Я сморщила носик. — Но ты не босс мне.
Он засмеялся, я завизжала и побежала прятаться за диван. Он преследовал меня, поймал и начал щекотать:
— Я президент, и определенно я твой босс.
Я перебирала своими маленькими семилетними ножками и пыталась убежать от его щекочущих рук.
— Тогда, что это значит? Если ты президент, то я принцесса?
Я не могла поверить своему счастью, я была принцессой Лютик, так же, как в моем любимом кино.
Он улыбнулся, пропуская руку через мои длинные волосы.
— Так оно и есть, наверное. Ты моя маленькая принцесса.
— Он убил их просто так, — прошептала я для себя, обнимая саму себя.
Голос Артура был полон боли:
— Мне так жаль, Клео. Поверь мне, этот ублюдок заплатит за это. Я не могу поменять кровь, текущую по моим венам, но я смогу сделать это для тебя, зарыв его в землю.