Настал момент вернуться домой.
Воспоминание продолжало пульсировать во мне даже после того, как я проснулась.
Еще один кусочек мозаики из моего прошлого, и ответ на то, как я оказалась здесь.
Кто написал мне то письмо? Оно было не подписано и без обратного адреса. Как бы я не пыталась, но так и не смогла узнать подчерк автора письма.
Пока Артур вызывал людей, чтобы они приехали и собрали улики по взлому, и готовился к новому дню, я сидела и пыталась подобрать ключ к разгадке.
Кусочек за кусочком и все больше света проливалось на правду.
Боже, скучно.
И больно, и неприятно, и пугающе — но больше всего скучно.
Я пялилась, не моргая, на маленький телевизор в палате, не обращая внимания на яркие цвета и шум. Мое внимание было целиком сфокусировано на воспоминаниях, которых у меня не было.
Ни следа.
Даже имени.
— Привет.
Я моргнула, фокусируясь на незнакомом человеке. Простота его одежды заставила мое сердце метаться, как птица в клетке.
— Привет.
— Я детектив Дэвидсон. Я из ФБР, я навещал тебя несколько недель назад после несчастного случая. Ты помнишь?
Я опустила глаза вниз на мое тело, покрытое бинтами. Так это был несчастный случай? И какую глупость я сделала? Я покачала головой, которая не была обмотана бинтами, без терзающих вопросов посмотрела на детектива Дэвидсона.
— Нет, я не помню вас.
Он мягко улыбнулся, жалость в его голубых глазах уничтожила мою силу воли, и слезы навернулись на глаза.
— Ничего. Не беспокойся об этом. — Подходя ближе к моей кровати, он сказал: — Я разговаривал с твоими докторами, и они сказали, что тебя скоро выпишут. Они так же сказали, что ты не можешь вспомнить ни своего имени, ни фамилии или откуда ты.
Я игнорировала агонию в своей груди. Я была сиротой — бездомной — и осталась без семьи. Это было хуже, чем шрамы, оставленные ожогами по всему телу или заживление кожи. Нечего было сказать, так что я молчала.
— Штат дал тебе имя Сара Джонс, пока ты не вспомнишь свое настоящее имя. — Медленно садясь на мою кровать он положил руку на мое колено.
Его боязнь девушки, которая была обернута, как египетская мумия, сделал мою ужасную ситуацию комичной, и я мягко рассмеялась.
— Все в порядке. — Поворачиваю голову, чтобы изучить его. — Почему вы здесь? И почему агент ФБР говорит мне это?
Он нервно сглотнул.
— Я не так хорош в сообщении новостей, так что просто возьму и скажу это. Мы полагаем, что это был не несчастный случай. Появились новые улики, которые позволяют предполагать, что вы пали жертвой покушения на жизнь, и пока вы не вспомните, что случилось, мы помещаем вас под защиту. Мы не будем афишировать, что вы живы или позволять людям навещать вас, пока мы не узнаем, кому можно доверять.
— Вы арестовываете меня?
Улыбка тронула его губы, его короткие русые волосы были идеально подстрижены.
— Нет, мы помещаем вас под защиту свидетелей, у вас будет новая жизнь далеко отсюда. — Наклоняясь ближе, он сказал: — Это возможность жить в городе, в котором вы никогда не жили, посетить страну, которую вы никогда не посещали, и все под нашим присмотром. Мы обычно даем новую работу и новое имя, когда помещаем людей под защиту, но учитывая обстоятельства, вы можете выбрать.
Мои легкие горели, как будто я скурила кучу сигарет.
— Что… что вы имеете в виду?
Детектив Дэвидсон указал на файл, который лежал на его ногах.
— Это, Сара Джонс, ваша новая жизнь.
— Я не хочу новую жизнь, я хочу старую. — Он отвел плечи.
— Доктора сказали поговорить с вами. Вы страдаете от того, что называется психогенной амнезией. Это своеобразный механизм защиты.
Слезы обожгли глаза, я стала заложницей собственного мозга.
— Но я готова вспомнить. Я достаточно сильна, чтобы понять.
Детектив Дэвидсон грустно улыбнулся.
— Доктора могу объяснить, что это такое, но оно так не работает. Это бывает крайне редко. Ваши воспоминания буду восстанавливаться спонтанно, это придет позже. Вы можете услышать запах, и воспоминания вернутся. Или вы услышите любимую песню, и воспоминания откроются. Это психология, психогенная амнезия излечима. Но мы должны готовиться к худшему.
— И это? — прошептала я.
— Вы можете никогда не вспомнить. Как я и сказал, это редко, но возможно. Мы должны двигаться вперед.