— В этом случае, у вас есть мое одобрение. Закончи это, Киллиан. Покажи тем, кто разрушил тебя, что ты теперь правишь. Их королевство твое. Их жизнь потеряна.
Дрожь исчезла из моего позвоночника.
Артур встал.
— Обязательно.
Уолтстрит тоже встал. Они пожали руки.
— Без прикосновений! — Охранник оттолкнулся от стены.
Они разъединили руки, и он бросил мне холодную скрытную улыбку.
— Дай мне знать, как будут обстоять дела, сынок. Я знаю, ты найдешь то, что тебе нужно, когда все будет закончено.
Артур притянул меня ближе — в первый раз, когда он прикоснулся ко мне с любовью, после того, как мы прошли через двери тюрьмы.
— У меня уже есть все, что мне нужно. Я просто буду счастливее, когда все закончится.
Ты и я оба.
Уоллстрит улыбнулся.
— Ты заслужил это. И когда Dagger Rose больше не станет, вы будете на шаг ближе к нашей конечной цели. Не подведи меня.
Артур ощетинился рядом со мной:
— Я никогда не подводил тебя, Сайрус. Никогда.
В моем сердце разразился ужасный шторм, завывая неуверенностью и вопросами.
Артур был бы так слепо лоялен, если бы он только знал, что ему лгут.
И как именно я могу показать ему правду, не заставив ненавидеть меня?
24 глава
Был ли я достаточно силен, чтобы защитить Клео?
Был ли достаточно взрослым и мудрым, чтобы опять не быть таким наивным?
Я достиг всего, чего только мог пожелать. Я создал богатство из ничего. Воссоздал жизнь при практически нулевых шансах. А так же у меня есть состоятельный, умный ангел-хранитель, который стал основой для моих планов и реабилитации.
Он был моей спасительной гаванью.
И все еще, когда разговор заходит о Клео, я не уверен.
Все тот же паренек, который любит девушку, которая никогда не будет его.
Все тот же парень с теми же комплексами.
— Килл
***
Я посмотрела на часы.
2:30 утра.
Арх.
Я перевернулась и обнаружила, что постель была пустой.
Где он?
Простыни были отброшены, и пустота его половины кровати колола мне в сердце.
После того, как мы вернулись от Уолтстрита, Артур провел весь день в своем ноутбуке, торгуя на валютном рынке так, словно это была зависимость. Он щелкал, изучал и делал записи в своей бухгалтерской книге; чем больше он торговал, тем больше успокаивался.
Мы мало разговаривали, потом поужинали и отправились спать. Я не могла избавиться от путаницы, связанной с посещением Уолтстрита. Я не могла понять его загадочные ответы или понять что-либо вообще.
И я не могла понять, почему Артур не видел, что Хоппер был связан с Уолтстритом. Для меня это было так чертовски очевидно. Но для него — для человека, зацикленного на мести и целеустремленности… он нет понял.
Опять же, может быть, он знает, и это все часть того, что он скрывает?
Возвращение ко сну было бесполезным. Я бы никогда не расслабилась с жужжащими вопросами или пустотой матраса рядом со мной.
Решив пойти и найти его, я села и выпутала ноги из теплого кокона. Одетая только в одну из черных футболок Артура, я прошла по коридору и спустилась по лестнице.
Свет был выключен.
Я хотела, чтобы так и оставалось. Мне понравилась анонимность в темноте. Мне нравилось проходить сквозь тени, как будто я бродила в своем собственном разуме.
Дом был безупречно чист и опрятен, когда мы приехали домой. Тот, кого Артур вызвал, чтобы позаботиться об этом, также оставил дом в безупречном состоянии.
Зная, где я его найду, я продолжала молча идти, пока не остановилась в дверях его офиса.
Четыре разбитых компьютера исчезли, их заменили нераскрытые коробки с новыми устройствами и техникой. Стекло с плаката было заменено, а стол снова начищен.
Как будто взлома не было.
Я нашла Артура на полу возле сейфа за диваном. Он оперся о стену, подняв ноги и склонив голову. Его взгляд был прикован к фотографиям, которые я видела, когда он вчера открыл сейф.
Он не заметил меня, и я воспользовалась возможностью, чтобы посмотреть на красивого мужчину, как он превратился из мальчика во взрослого, способного защитить другого человека.
Его сильные руки с силой сжимали фотографии. Его загорелая и такая желанная шея напряглась, когда он сглотнул. Все его тело было вылеплено и превращало его в боевую машину — каждый дюйм говорил о готовности и безжалостном характере, он мог убить.
Я глубоко вздохнула, увидев небольшие блики в его зеленых глазах.
Слезы?
Быть такого не может.
Ярость.
Яростный гнев, который никогда не оставлял его — каким бы нежным и любящим он ни был со мной.