Не то чтобы я добилась какого-то прогресса. Килл ненавидел меня — или же он ненавидел то, что я разбудила его чувства. Как бы то ни было... у меня было время.
На следующий день он снова ушел. Никаких прикосновений, никаких объяснений — он делал вид будто меня здесь нет. Мы были призраками в одном и том же доме, проплывающими мимо друг друга. Никаких упоминаний о сексе, ни о том как скоро он собирался от меня избавиться — даже вопросы о моих воспоминаниях и татуировках так и не появились.
Он ушел в себя, стал задумчивым, тихим и чертовски угрюмым, я перестала задавать ему даже самые простые вопросы и стала избегать его.
Воцарилась рутина, как если бы мы следовали какому-то тщательно продуманному плану.
Первым делом утром Артур уезжал. Куда идти я не знала. Я оставалась в постели, пока не убеждалась в том, что он ушел, а потом пробиралась к нему в кабинет и смотрела на уравнения на стене.
Что-то в них возбуждало мой мозг. Дразнило меня ответами, которые я не могла рассмотреть.
Я шпионила в его гардеробной, в поисках каких-либо воспоминаний, которые могли бы показать мне путь к его или моему прошлому. Я прогуливалась по его дому... в поисках чего-то, хоть чего-нибудь.
Кажется, его больше не волновало то, что он надолго оставляет меня одну. Он был настолько уверен в том, что я никуда не денусь? Но остаться ради чего? Он ничего мне не давал.
Минута за минутой, мой мир сжимался до небольшой площади его дома. И в его доме я чувствовала себя одновременно и в безопасности, и под наблюдением. Одновременно спокойно и тревожно.
Я попыталась воспользоваться компьютерами, но они были защищены паролем.
Я попыталась выйти на прогулку, но ворота тоже были под паролем.
Я пыталась найти слабое место снаружи, но это была крепость. Каждый заблокированный путь пробуждал мое желание освободиться, и я стала искать способы побега.
Ночью, когда Килл возвращался, я прекратила попытки поговорить с ним. Я перестала спускаться по лестнице посреди ночи, чтобы шпионить за ним, когда он, как умалишенный, щелкал мышкой, отмечая сделки на мигающих графиках и валютных операциях.
Чем дольше мы не разговаривали, тем больше я замечала в его зеленых глазах смекалку, яркий интеллект — почти страшной силы, которая заставляла его пылать, когда ночью за столом он сидел и бормотал одно и то же, снова и снова, смотря на изображение, которое я не могла разглядеть.
— Я отомщу. Я обрету покой. Я уничтожу этих ублюдков, и надеюсь Господь освободит меня.
Я пыталась выяснить, что это за фото, но ящик был заперт, а ключ я не нашла.
Остальная часть его дома не давала никаких подсказок о том, кто скрывался за этим непроницаемым изумрудным взглядом, мое беспокойство росло, чем больше минут отсчитывалось, и я оставалась в темноте.
Мне необходимо вспомнить.
Я пыталась. Черт, как же я старалась. Но все мои попытки были напрасными. Я прекратила изводить свой разум поисками ответов и подсказок. Я оказалась в ловушке, и мне было плевать на все, кроме побега.
Я не могла оставаться в доме президента байкеров, который больше меня не замечал.
Я больше не хотела жить в пустом мире беспамятства.
Мне нужно уйти.
Для меня здесь больше ничего не было. Артур достаточно четко показал — он отстранился от меня, чтобы его совесть была чиста, когда она продаст меня.
Я не хочу такого мужчину — кто может так просто уйти после того, что было между нами.
Ты заслуживаешь большего.
Я всецело согласилась, так почему моя душа кричала всякий раз, когда я думала о том, чтобы вырваться за дверь и никогда не возвращаться?
12 глава
Я был оружием.
Я был отточен лучшими, давшими мне навык преуспевать и управлять империей.
Я был воином.
У меня была полная власть и интеллект, чтобы добиться успеха, и влиятельные союзники, чтобы мои мечты осуществились.
Я был королем.
А короли никогда не отвлекались на тех, кто слабее их.
— Килл.
— Ты пойдешь со мной.
Я посмотрела вверх оттуда, где сидела, скрестив ноги на кровати. Единственным чтивом в доме Килла были торговые журналы, путевые листы компаний и книга под названием «Насколько ты считаешь себя гениальным?». В ней были логические головоломки, уравнения и куча технических тестов, которые фактически указали, что нет, я не гений.