Кошмар. Сон. Я нашла его в своем сне и проснулась с ним в моем кошмаре.
Будет ли место для нас в реальной жизни?
Перестань увиливать и скажи ему.
Сжав кулачки, я сказала:
—Я помню тебя в своем прошлом. Я помню пожар, барбекю и ластик с весами. Я помню домашние задания, телевизор и поцелуи украдкой. Я помню тебя, Артур Киллиан, — я помню тебя, когда ты был молодым и несломленным. Меня зовут Сара — и я твоя, —мой голос сорвался, но я боролась, превозмогая боль от того, что мое сердце лежит у его ног. — Я помню тебя, и мне нужно, чтобы ты прекратил притворяться, пока не стало слишком поздно.
Комната испарилась.
Я забыла об остальных байкерах.
Я игнорировала весь мир, пока Килл медленно распрямил руки и сокращал расстояние между нами. Его лицо было непроницаемым, глаза пустые, челюсти сжаты.
Моя кожа вспыхнула от желания прикоснуться к нему. Рот жаждал, умолял о его губах.
— Ты... — его голос беспощадно шипел.
Мое тело напряглось, борясь с желанием сбежать.
Мо поднялся, встав с другой стороны от меня, как Грассхоппер.
По иронии судьбы, они защищали меня от мужчины, которого я любила. Готовые остановить меня от причинения страданий монстру, в котором быстро закипала ярость.
Килл дрожал. Он покачал головой.
— Это я должен продолжать притворяться? — шептал он.
Едва сдерживаемый гнев в его голосе пугал меня.
Я ничего не могла поделать, мне пришлось сделать шаг назад.
— Да. Мое имя Сара. Ты знаешь меня!
Он имитировал мой шаг.
— Дай-ка разобраться. Я должен перестать притворяться?
Его глаза вспыхнули, и я действительно испугалась, когда его душа исчезла. Он был заперт, забаррикадирован и настолько укутан горем, что не мог разглядеть правду.
Слезы защипали глаза.
— Я стою прямо перед тобой. Зачем ты это делаешь?!
Грассхоппер сказал,
— Килл, девчонка не виновата...
— Не виновата? — взревел Килл. — Не ее гребаная вина в том, что она кромсала мое сердце снова и снова, и у нее хватило смелости сказать мне, чтобы я перестал притворяться? — он указал пальцем мне в лицо. — Я никогда не встречал настолько подлого и умелого манипулятора, а уж я повидал много гребаных предателей.
Направив всю свою жестокость на меня, он прорычал:
— Ты хуже их. По крайней мере, они вонзали мне в спину нож и оставляли гнить. А ты… просто продолжаешь колоть меня. Снова и снова и я, бл*дь, истекаю кровью от каждого удара.
Слезы хлынули их моих глаз, заполонив взор.
— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать! Ты должен мне поверить…
— Я не верю ни единому твоему слову. Ты. Не. Она! Ты никогда не будешь ею. Ты никогда не убедишь меня в этой херне.
Мое тело стало слишком тяжелым. Я хотела развалиться, но мне необходимо продолжать бороться. Я не могла сдаться.
— Да. Это я, — я закричала. — Если ты только выслушаешь меня, то я…
— Она. Умерла! Так же, как и ты, если не заткнешься!
— Киллиан, — пробормотал Грассхоппер. — Чувак, все хорошо.
— Нет, не хорошо. Я хочу, чтобы она ушла. Сейчас же. Немедленно, пока я не наделал глупостей.
— Поверить мне — это глупость?! — мой голос казалось глох перед лицом его гнева.
Килл становился выше и выше, словно высасывал жизнь из комнаты. Его голос опустился до жуткого шипения.
— Я никогда не буду настолько доверчив, милая. И это только доказывает, что ты не она. Теперь я абсолютно уверен.
— Как? Откуда ты знаешь?
Он холодно улыбнулся, вытащив мои худшие страхи.
— Ты лгунья, Сара. Прекращай это. Все кончено.
Слезы стекали по моим щекам.
— Это не так. Ты просто отрицаешь. Не делай этого! Не делай мне настолько больно.
Он рассмеялся.
Дрожь пробежала вдоль позвоночника.
Распрямив плечи, он пробормотал.
— Ладно. Я даю тебе один шанс. Один последний шанс. Скажи мне... ты уверена, что тебя зовут Сара?
Я тяжело вдохнула, испугавшись его вопроса. Почему он хотел, чтобы я подтвердила это? Я это вспомнила. Это происходило. Я же вспомнила, как использовала имя Коррин. Это было со мной.
Ужас заставил меня догадаться: страх заставил меня понять, насколько все пошло неправильно.
Не сдавайся.
Я медленно кивнула.
— Да, я уверена.
Он ухмыльнулся, глаза прищурены, лицо бесстрастное.