Мне каким-то чудом повезло — я потерял сознание. Некая защитная реакция организма, которая сделала реальность мутной и лишенной смысла. Детали ускользали от меня, а обрывки настоящего протекали без эмоций. Не помню уже ее манипуляции. Лишь обнаженное тело сверху, двигающееся в такт с дыханием. Зрелище было красивым, но будто происходило не со мной. Тот самый первый раз, который в фантазиях выглядел пределом мечтаний, в настоящем оказался пыткой. Хотелось проснуться и осознать, что все это лишь игра воображения. Какая-то странная невозможная фантазия, но точно не реальность.
Элис периодически наклонялась, целовала меня в губы и громко стонала. Она полностью контролировала процесс, движения и глубину проникновения. Сначала медленно, самозабвенно, затем быстро, жёстко и даже больно. Это продолжалось так долго, что начало казаться, она никогда не закончит. Мое тело вбивалось в твердую скрипучую кровать, отчего я задыхался и набивал синяки на теле. Ощущения нельзя было назвать ужасными. Скорее боль вперемешку с наслаждением. Вот только душа погрузилась в хаос и предалась самоуничтожению. Сильнейшее чувство унижения, беспомощности и отвращения к самому себе возрастали с каждой минутой. Когда это закончилось, во мне не осталось никаких сил. Я лишь лежал и смотрел в потолок, не понимая где я, и зачем вообще ещё дышу.
Ожидание, что Элис потеряет ко мне интерес, было напрасным. Подобный сценарий повторялся затем несколько дней подряд, чередуясь периодами недолгого отдыха и процесса. Мне что-то вливали, и потом она занималась со мной сексом. Обещание, что никто ко мне не будет касаться, соблюдала потом железно. Ругалась с остальными членами своей секты, чуть ли не до драк, но никому не позволяла ко мне подходить. Мой привычный день начинался с секса, затем Элис меня кормила с ложечки, потому что я круглые сутки был прикован наручниками, и ворковала как с ребенком. Первые дни я не хотел ничего есть, от стресса даже кусок не мог проглотить. Затем поддавался, чтобы окончательно не потерять силы. Днем меня выводили на улицу, в туалет и подышать свежим воздухом. Руки практически всегда были связаны, а тело забыло, что существует одежда. Я даже на улице в снегу стоял обнаженным, но никогда не ощущал холода. Стеклянными глазами смотрел вокруг себя и находился в прострации. Передо мной были лишь груды снега, деревья и абсолютная глушь. Будто домик, где меня держали, находится в лесу, без других признаков жизни.
Когда я начинал синеть от холода, меня вели в старую баню, которую парили каждый день и развлекались там с выпивкой и пьяными разговорами. Мылся я под их строгим надзором. Со временем ощущение стыда от наготы исчезло, я забывал об этом, как и обо всем остальным. Часто они били меня вениками, смеялись и просили станцевать стриптиз. Я научился не реагировать. Лишь нещадно тер свое тело в желании избавиться от чувства унижения и смыть с себя этот позор. После каждой близости с Элис я ощущал себя грязным и противным. Сил протестовать становилось все меньше, но я считал это своим долгом. За сильное сопротивление меня били, душили и угрожали. Я же думал, что умру внутри, если стану покорным. Если меня не били, я ненавидел себя, что сдался и превратился в покорную марионетку. Принял тогда решение, что буду бороться до самого конца, пусть меня даже подвергнут убийству. Были моменты, когда я молил Бога, чтобы меня, наконец, прикончили.
Казалось, прошел год в плену, но в реальности всего лишь пять дней. Элис не становилась спокойнее. Она насиловала меня по десятки раз на сутки, предварительно вливая какую-то дрянь, от которой болела голова, сознание уходило в туман и наступало возбуждение. Засыпала всегда рядом, изображая счастье и даже любовь. Со временем я перестал воспринимать секс с ней, как каторгу. Просто ожидал, когда она получит долгожданный оргазм и, наконец, с меня слезет. В такие моменты я не ощущал ничего — ни душой, ни телом, словно потерял остатки жизни. Все дни просто лежал или сидел, прикованный наручниками, и ожидал дальнейших издевательств. Иногда она вела со мной беседы, делилась чувствами и ругала за мою безучастность. Я никогда ее не слушал и ничего не отвечал. Делал вид, что меня нет. Часто получал за это пощечины и побои во время интима, но воспринимал их абсолютно спокойно.
Лишь на шестой день она решила, что даст мне небольшую передышку. Сначала я подумал, что ей надоело трахать безвольную куклу вроде меня. Хотелось верить, что она потеряет ко мне интерес и начнет обрабатывать другую жертву, менее доступную. Но не тут то было: