— Однажды ты станешь полностью моим. Мы уедем куда-то к океану и будем только вдвоем. Никто нам не сможет помешать. Однажды ты тоже будешь проявлять инициативу, и я перестану быть главной. Хочу, чтобы ты сам имел меня так, как хочется тебе. В разных позах и играх. Все меняется постепенно. Сейчас тебе не хочется, но скоро ты сам будешь просить трахнуть тебя. Сегодня прости меня, мой мальчик, я хочу не секса, а просто поцелуев и нежности. Я ведь люблю тебя по-настоящему. Когда же ты это поймешь.
М-да, вот такая «любовь» в понимании Элис. Наверное, после этих слов я до конца осознал, что ничего в ближайшее время не изменится. Сначала ещё надеялся, что моя пропажа вызовет фурор и начнется усиленный розыск. Но потом мне показали переписку с мамой от моего лица. Мол, я очень устал от всего на свете и просто хочу побыть один. И ей даже не пришло в голову перезвонить и проверить, правда ли я нахожусь по ту сторону телефона!
Когда понял, что помощи ждать неоткуда, мой мозг начал думать в обратном направлении. Нужно перестать жалеть себя, отключить стресс, подавленность и саморазрушение. Выходить из состояния жертвы и действовать самостоятельно.
Элис лежала рядом и, крепко прижимаясь, целовала мою шею и грудь. Тогда я перехватил ее губы и впервые ответил на поцелуй. Она настолько удивилась и разожглась, что у меня появилась надежда.
— Я хочу проявить инициативу,— с улыбкой сказал, отстранившись от нее.— Хочу тебя прямо сейчас. Надоело, что ты постоянно все делаешь сама.
— Правда? Ты хочешь меня, даже когда я не хочу? — Она была потрясена до глубины души. Даже стало жаль ее в тот момент.
— Да. Хочу теперь поменяться ролями. Уверяю, твои ощущения будут другими. Только я хочу быть сверху.
— Но как это возможно? — растерялась она, с недоверием глядя на меня.
— Развяжи меня. Я хочу все сделать самостоятельно. Или ты меня боишься?— Я вложил в свой взгляд столько соблазнения и желания, что Элис вмиг растаяла. Она начала проверку поцелуем, очевидно, прислушиваясь к ответной реакции. Я же попытался отключить эмоции и начать думать другим местом. Как ни странно, у меня получилось ее убедить.
Я не зря выбрал это время. Все остальные члены секты Элис развлекались в бане и не могли знать, что происходит в доме.
Элис освободила меня от наручников и других веревок. Очевидно, ее мозг был затуманен страстью, и она потеряла бдительность. Оказавшись полностью свободным, я повалил ее на кровать. Не знаю, что во мне тогда включилось, но я смог абстрагироваться и даже возбудиться. Начал покрывать ее тело поцелуями, сжимать грудь и ласкать промежность. В общем, делать все то, о чем мечтал в подростковых фантазиях. По реакции понимал, что особенно ее возбуждает. Моей целью было довести ее до оргазма. Чтобы она потеряла всякий контроль над происходящим и перестала ожидать подвоха.
Хотя я делал это с определенной целью, находясь в состоянии стресса, у меня встал. Это было не сложно. Элис красивая женщина. Если отбросить чувства жалости к себе и включить холодный рассудок, можно изменить взгляд на ситуацию. Тогда я заставил себя захотеть ее. Забыть всю ту боль, которая постоянно разъедала душу и попытаться быть нежным. И только когда она отвлеклась на оргазм, я резко схватил ее и приковал наручниками к постели. Теперь голая была она. В моей власти. А я ругал себя за то, что не додумался до этого раньше. Ненавидел за слабость и малодушие все эти дни. За то, что позволил себе поддаться стрессу. Все оказалось так просто.
— Ну что детка, доигралась? — с улыбкой спросил я. — Хочешь сыграть в игру по моим правилам?
— О да, возьми меня. — Она уже находилась на грани. Я завязал ей глаза, заклеил рот, при этом продолжая целовать. Когда она была полностью обездвижена, я быстро оделся. К сожалению, куртку и толстовку я найти не смог. Лишь джинсы, футболку и кроссовки. Да и у меня не было на это времени.
Когда Элис начала понимать, что происходит, я вытащил из ее одежды ключ и, выйдя из комнаты, закрыл ее. Затем спокойно вышел на улицу через дверь. Пока все остальные распевали пьяные песни в бане, у меня было вдоволь времени, чтобы унести ноги. Осмотревшись лучше, я осознал, что хижина не одна в лесу, как казалось раньше. Были и другие — старые, обветшалые, засыпанные снегом. Лишь несколько хранили следы присутствия человека.
Ждать помощи было неоткуда. Если здесь и живёт кто-то, то вряд ли младше восьмидесяти лет. Я побежал по единственной протоптанной тропинке, в надежде, что она выведет меня к трассе. К вечеру становилось холоднее, а одет я был совсем по-летнему. Жаль, не додумался поискать в доме хоть какую-нибудь теплую одежду, чтобы окончательно не замёрзнуть, но возвращаться было поздно. Если буду активно двигаться, смогу дольше сохранить тепло.