— Завтра я поеду домой, чтобы собрать чемодан, — чуть помолчав, продолжила она. — Уже подыскала себе квартиру недалеко отсюда. Захочешь — присоединяйся. Она двухкомнатная. Можешь даже с Адамом.
— Что? Ты бросишь мужа ради жизни в столице? Ты вообще в своем уме? — Я не могла поверить собственным ушам.
— А как я, по-твоему, должна совмещать? Ты видела, сколько нам посыпалось предложений? Мы здесь хорошо заработаем, и я не вижу причин отказываться.
— Но ты рискуешь семьёй, отношениями с мужем.
— Это ведь не навсегда. Любит — будет ждать. Не захочет — я его не держу. — Яна говорила с таким равнодушием, что меня невольно передернуло. Неужели страсть к Адаму смогла настолько заглушить здравый смысл? Прежняя Яна так не поступила бы. Она изменилась после встречи с Адамом, как и я сама. Это начинало пугать.
— Ладно, иди к нему, заждался, наверное. А я спать. Завтра ранний подъем. — Яна выбросила недокуренную сигарету и прошла мимо меня в комнату. Я же не могла её просто так отпустить. Осталось какое-то паршивое горькое послевкусие. Схватив сестру за руку, я заставила ее посмотреть на меня.
— Янка, ответь мне на один вопрос. Что ты испытываешь к Адаму на самом деле? — Странно, наверное, задавать вопрос, ответ на который ты знаешь. Не так давно мы затрагивали подобную тему. Правда, услышанное тогда запечатлелось в памяти одним большим знаком восклицания. Я не могла не думать об этом.
— Что нового ты хочешь услышать? — Яна протяжно вздохнула. — Помнишь, как я пищала, увидев его впервые? У меня уже тогда сорвало крышу от его неземной красоты. А сейчас этот мальчик ходит перед глазами в домашней одежде, улыбается своей чертовски милой улыбкой и готовит нам завтрак. Как я, по-твоему, должна себя чувствовать?
— Я думала... Может ты стала спокойнее,— промямлила в ответ. Черт! Зря я задавала этот вопрос.
— А ты сильно спокойнее стала? — Она улыбнулась мне, как наивной дурочке. — Когда вижу его, внутри происходит война. Я бы многое отдала, чтобы оказаться на твоем месте, хоть ненадолго. Хочется коснуться его, обнять лишний раз, потрепать волосы. О возможности другого я вообще молчу. Поэтому завтра я сбегаю отсюда. Не могу видеть вас вдвоем. Новая квартира, и пусть будет новая жизнь. Это не любовь, Карина. Я его не знаю, чтобы любить. Но тяга невозможная. И я устала чувствовать это и видеть его. У нас на очереди несколько молодых певцов и известных моделей на съёмки. Все, как картинки. Я забуду Адама, и найду новую музу. Не стоит тебе переживать об этом.
Она вырвала руку и ушла. Я, постояв немного, выкурила еще одну сигарету. Затем, как привидение, вернулась в комнату, взяла сменную одежду и вышла на кухню. Заварила себе чаю и просидела над чашкой энное количество времени. К Адаму не пошла, надеясь, что он уснет без меня. Слишком много тяжёлых мыслей поселилось в голове. Разговор с сестрой, тяжелое прошлое Адама, собственные переживания. Все это вихрем кружилось в голове, доводя до безумия.
Почему Яна мне сейчас напоминала Элис? Есть ли вероятность, что она тоже слетит с катушек? Начиналось все нормально — восхищение человеком, его творчеством, желание больше видеть. Все, как обычно, ничего сверхъестественного, пока не включается животный инстинкт. Каким-то странным образом он начинает преобладать над рассудком, утаскивать на дно и лишать человечности.
По всей видимости, Элис была вполне обычным человеком. До тех пор, пока не встретила Адама. И чем чаще они виделись, тем она сильнее теряла рассудок. Желание вышло за рамки, вытеснив остатки здравого смысла. Она превратилась в безумную маньячку, одержимую сексом. Не передать, как я боялась за Яну, чтобы она не стала на тот же опасный путь. И как страшно мне было за самого Адама, который обладает дьявольский энергетикой и сам же от нее страдает. Не такие люди, как он, должны становиться звездами. Это слишком опасно. Коллективный психоз может иметь катастрофические последствия. Он и так уже настрадался.
Наспех приняв душ, я попала к Адаму уже, когда начало светать. Он до сих пор не спал. Лежал без футболки в одних лишь белых штанах, спущенных ниже обычного, и обнимал подушку. Такой домашний, уютный, до неприличия красивый. Специально ведь ждал меня в таком виде! Об этом говорил хитрый прищур его изумрудных глаз.
— Ты где так долго? Я спать хочу, — протянул ко мне руку и улыбнулся. И снова эта нежность в груди, разливающаяся по телу горячими волнами. Вот только чувство вины обострилось особенно сильно. Адам ведь настолько молод. Сейчас я смотрела на него без иллюзий, и видела совсем еще мальчишку. Юного, непосредственного, со смешной манерой морщить нос и мило улыбаться. Каким бы взрослым он порой не казался — ему всего лишь восемнадцать лет! Я не должна была забывать об этом. Не должна! Снова стало стыдно и больно.