— Присаживайся на диван, Адам. Ты выглядишь совсем неважно.
Мне не оставалось ничего иного, как послушаться. Да и я бы вряд ли устоял на ногах. Нервозное состояние побеждало и лишило меня всех сил. Хуже всего было то, что Элис видела своими глазами, что ее укол как нельзя лучше выполняет свою работу.
— Ты, наконец, сам приехал ко мне, поэтому заслужил небольшой подарок. — Она показала в руке шприц с какой-то жидкостью. — Как и обещала, я вколю тебе то, что навсегда нейтрализует действие так называемого яда. Ты будешь здоровым, как раньше, и забудешь об этих нехороших приступах. Видишь, как все просто? Нужно просто быть послушным — и избежишь всех проблем. Позволишь тебе помочь, мой мальчик? Протяни руку.— Элис пристально смотрела на меня из-под черных, падающих на глаза прядей. Очевидно, не знала, соглашусь ли я после всего, что было раньше.
Хотя разве у меня оставался другой выбор? Быть зависимым от действия какого-то вещества в организме мне совсем не хотелось, поэтому я задрал рукав повыше и протянул ей руку. Элис не врет — у меня не было сомнений. Просто ощущал это каким-то странным десятым чувством, которое меня никогда не подводило. Да и, если честно, я настолько устал быть заложником этого чертового укола, что был готов на все, чтобы забыть о нем раз и навсегда.
Элис, как заботливая медсестра, ввела лекарство и приложила к месту прокола вату со спиртом. Потом нежно улыбнулась мне и поцеловала в руку чуть ниже. Я резко отскочил от нее и опустил рукав. В глазах прояснилось, а жар начал медленно отступать. Неужели, все же, подействовало?
— Что это был за яд? Где ты его взяла? — спросил я, не глядя ей в глаза.
— Это новое лекарство от тяжелых форм шизофрении и эпилепсии. Тебе ввели дозу, превышающую максимальную в несколько раз. То, что ты испытывал — побочные действия. У меня есть знакомый — гениальнейший врач, который подсказал этот метод. Не волнуйся, милый, ты еще не знаешь, как здоровых людей превращают в больных по заказу их же родственников. В психиатрии столько методов, о которых мы, обычные люди, даже не догадываемся! Но я выбрала самый щадящий и практически безопасный способ. Кстати, результат анализа крови тебе предоставили ложный — я позаботилась об этом.
— По тебе самой психушка плачет. Сама не пробовала к врачу обратиться?
— А разве есть лекарства от любви? Если я больна, то только этим.
— У тебя больная любовь. Неужели ты сама этого не осознаешь? — Я неосознанно отодвинулся подальше от Элис. В комнате большое никого, кроме нас не было, но я не мог отделаться от чувства опасности, будто оказался в клетке с диким зверем.
— Я больше не та озабоченная Элис, которая была готова на все, ради секса с тобой. Многое переосмыслила, ко многим выводам пришла. Сейчас я полностью другая, Адам. Как внешне, так и внутренне. — Она даже говорила с другими акцентами в голосе, поэтому я не сомневался, что она изменилась. Вот только вопрос — в какую сторону?
— Ну конечно, ты стала той ещё садисткой! Так себе изменение. — Я решил отбросить лишние беспокойства и говорить спокойно. В конце концов, она лишь слабая женщина. Мы здесь вроде как одни, и ничего дурного она мне точно не сделает.
— Малыш, а как себя ведут с непослушными детьми? Их наказывают. Таким образом, они учатся уважать старших и быть послушными. Это всего лишь воспитательные меры. Тебе они только на пользу.
— То есть, ты решила взять на себя роль мамочки? Тебе сынок или любовник нужен?
— Я и за мать сойти могу. Мне тридцать восемь лет, но никто не знает моего настоящего возраста. Я всем говорю, что мне тридцать. Ты ещё ребенок для меня, мой мальчик, поэтому такие меры оправданы.
— Ты, правда, думаешь, что это на меня как-то подействует? Что я испугаюсь и соглашусь исполнять твои прихоти? Как же плохо ты меня изучила! — Честно говоря, я был в шоке. Элис — почти одногодка моей матери? Как далеко продвинулась пластическая хирургия, однако…
— Я выбрала тебя, мой мальчик, а значит, ты будешь моим. Все мои бывшие сходили по мне с ума. Тебя тоже ждет эта участь, но позже. Если любишь — нужно добиваться, бороться з свою любовь и ни в коем случае не сдаваться. Я всегда всего добивалась, поэтому достигла таких высот. Добьюсь и тебя. Со временем ты влюбишься в меня. — Она говорила настолько холодно и уверенно, что я не сомневался, что так она и считает.
— Ты думаешь, можно кого-то заставить себя любить? Ещё и такими методами? Действительно? — Я издал нервный смешок. В ее глазах зажглась такая обида, что я невольно попятился. Это было немного непривычно для Элис. Раньше она почти не обижалась на мою грубость.