— Ты полюбишь меня рано или поздно. Просто сам пока не осознаешь, как нуждаешься во мне. Я была твоей первой женщиной. Помнишь, как ты стонал, когда я учила тебя прелестям любви? Я вот помню каждую мелочь. Тебе хорошо было со мной, Адам.
— Ты меня насиловала, Элис. Неужели ты, правда, не понимаешь, что сломала мне психику этим? Думаешь, я когда-то смогу все это забыть и простить тебя?
— Не драматизируй, малыш, — отмахнулась Элис. — Ты не девушка, которую лишили девственности. Парням хорошо в любом случае. Я просто проявила инициативу, как более зрелая. Научила тебя, неопытного, утолила свой голод, чтоб не сносило крышу. Теперь я хочу заполучить не только твое тело, но и душу. — Она улыбнулась и придвинулась ближе. Я не мог встать и уйти. Так бы я продемонстрировал страх.
— Душу не получишь никогда. Ты сама все испортила когда-то. Для меня ты маньячка и садистка. — Что мне еще нужно сказать, чтобы она меня услышала? Или это все бессмысленно?
— Я изменилась для тебя, Адам! — воскликнула Элис, и, схватив мою руку, прижала ее к своей щеке. — Посмотри на меня! Я сделала новую внешность, чтобы тебе нравиться! Если тогда я была недостаточно красива, то теперь...
— При чем здесь красота, Боже!— воскликнул я и оттолкнул ее руку.— Ты думаешь, я отвергал тебя из-за внешности? Ты была шикарна, мать твою! Обладая такой красотой, ты, правда, думала, я настолько прихотливый? Все, что ты сделала с собой — абсолютно бесполезно. Это не изменит твоей сущности.
— Ты... ты... неправ сейчас. — Ее состояние было близко к истерике. Никогда не видел Элис настолько впечатлительной. — Я смотрела твое интервью. Тебя спросили, кто твой идеал девушки. Ты сказал, что в восторге от Моники Беллуччи. Я просила пластического хирурга, чтобы он сделал мне черты, как у нее. Все, чтобы стать твоим идеалом, той, в которую ты бы смог влюбиться. И сейчас ты хочешь сказать, что все было зря?
— Ты нормальная? — Я вытаращил на нее глаза. — Какая нахрен Моника Беллуччи? Я просто от фонаря это сказал, потому, что нужно было. Я никогда не бросался на внешность, цвет глаз или волос. Все дело в химии. Она либо есть, либо нет. При чем здесь вообще внешность? Тебе тридцать восемь и ты до сих пор не знаешь, что влюбляются не в красоту?
— Я... я под нож легла ради тебя, сопляк! Чтобы стать идеалом девушки, нравиться, и быть для тебя самой желанной. И ты сейчас говоришь, что это все напрасно? Ах, ты ж, сволочь! Ненавижу тебя! — Она замахнулись рукой, и отвесила мне звонкую пощечину. Это было больно. Кажется, я задел ее за живое.
— Мне очень жаль, но ты идёшь неправильный дорогой. Любить невозможно заставить. — Я потирал место удара. Щека пекла от боли, но я почему-то, испытывал странное удовлетворение. Может, она, наконец, посмотрит правде в глаза?
— Ничего ты не знаешь о любви. Маленький ещё,— вопреки моим ожиданиям, ответила Элис. Отвернувшись, она подошла к комоду и достала оттуда бутылку дорогого конька. Молча наполнила бокалы и протянула мне. Затем одним глотком осушила все содержимое. В ее глазах появился лихорадочный блеск.
— Да, для тебя точно маленький, — решил согласиться я. — Не проще ли найти взрослого самодостаточного мужика, которого не нужно воспитывать?
— Думаешь, я в восторге от этих чувств? — Она засмеялась и налила себе ещё. Мой бокал так и остался нетронутым. — Ненавижу эту суку любовь! До тебя я влюблялась, но это все было так поверхностно. А ты... Чертова адская зависимость, ломка, наркотик! Я никогда не ощущала ничего подобного. И я не успокоюсь, пока не добьюсь желаемого.
— Опять планируешь меня изнасиловать? Не надоело?
— Нет. Если бы планировала, уже бы миллион раз это сделала. Хватит считать меня извращенкой! Каким бы сексуальным ты сейчас не казался, я хочу любви.
Ее слова подействовали, как напоминание проверить, как я выгляжу. Может рубашка расстегнулась больше приличного или ширинка разошлась? Нет, вроде все в порядке. Элис же смотрела на меня так, будто готова наброситься и затрахать до смерти. Нездоровые искорки во взгляде, как в тот роковой день, когда она впервые добралась до моего тела. Хотя, в принципе, ничего нового. Но то, что Элис начала бороться со своими желаниями, поставив в приоритет любовь, стало для меня открытием.
— У тебя ничего не выйдет. Чтобы ты не делала. Я люблю дру... — осекся на полуслове. Черт возьми, ну как я мог забыть? Нельзя дразнить Элис.
— Я люблю другой тип девушек, — на ходу исправился.
— Не ври мне. Я давно уже все знаю. Собственно говоря, для этого я тебя и позвала. — Она подошла ближе, и, взяв меня рукой за волосы, силой подняла мою голову вверх. Кажется, я снова недооценил эту женщину.