- Все нормально, я снимусь. И только ради тебя, - тяжело вздохнул. Она обвила руками мою шею и губами прикоснулась к щеке. Затем притворно испугалась и принялась вытирать следы красной помады у меня на коже.
- Адам, ты чудесный. Думаю, тебе может даже понравится. - Ее пальцы скользнули по шее вверх и зарылись в моих волосах.
- Ладно, пора приступать к работе. - Я не выдержал этих ласк и резко встал. Был у Софи один странный момент, который напрягал - излишняя тактильность. Она всегда позволяла себе больше других, но умела придать этому слегка материнскую окраску. Это не давало мне оснований подозревать ее в порочных умыслах. Но все же был в этих проявлениях нежности некий сексуальный подтекст, что меня, разумеется, отталкивало.
Вся атмосфера предстоящей съёмки смущала и здорово напрягала. Фотограф и стилист вели грязные пустые разговоры, смеялись и курили прямо в помещении. София вертелась перед зеркалом, совершенно не стесняясь своей наготы. Несколько раз, когда мне делали укладку, она подошла почти вплотную и убрала какую-то соринку из моих волос. Когда ее просвещающая сквозь платье упругая грудь оказалась в нескольких сантиметрах от моих глаз, я понял, что, очевидно, соринка была лишь поводом. А может, что-то не в порядке с моим самомнением? Ещё немного, и я начну страдать паранойей, и каждую особу женского пола воспринимать, как продуманную сексуальную охотницу.
Мне зачесали волосы назад, и заставили надеть одни лишь облегающие черные штаны, которые больше походили на лосины. Верхняя часть тела должна быть не только открыта, но и блестеть маслом с частичками золота, под платье Софи. Когда визажист принялась натирать мое тело раствором, я не выдержал и сказал, что могу с этим справиться самостоятельно.
- Не смущай ребенка, Крис! - услышал я смех за спиной. Мало того, что эти особы даже не попытались завести со мной разговор, так ещё и позволяли себе подобные высказывания. Будто я всего лишь рабочий материал без собственного мнения. Внутри возрастала злоба. Ещё немного, и я покину это место, не дождавшись начала съёмки.
- Не обращай на них внимания, милый, - тихо промурлыкала Софи, бесшумно подойдя сзади. Улыбнулась, и сама потянулась за маслом в моей руке. Нужна ли мне помощь, она, разумеется, не спросила. Просто молча принялась натирать мне спину. - Не смущайся, это всего лишь часть работы. Воспринимай это, как дань искусству.
- Я не люблю, когда ко мне прикасаются, - холодно ответил я. Софи обижено сдвинула брови, и я вынужден был добавить: - Это я не о тебе, а о них.
- Ну, иначе потрясающая идея не воплотиться в жизнь. Просто расслабься, хорошо? Никто не думал о том, чтобы затащить тебя в постель. Мы все ведь дружим с головой.
Она что, читает мысли? Такая проницательность совсем не радует и скорее, вызывает желание спрятаться. Тем не менее, ее заверение подействовало успокаивающе. Я сделал глубокий вдох и попытку расслабиться. Софи нежно касалась моей спины, будто ласкала. Вот только мной колотило изнутри. Тупая боль разъедала внутренности и вызывала желание сбежать. К горлу подступал колючий ком, и я задыхался от собственной уязвимости. Какое же гадкое и паскудное чувство! Я должен забыть о прошлом. Вычеркнуть страшные воспоминания, которые разделили мой мир на «до» и «после». До того судьбоносного дня я был обычным парнем. Радовался, грустил, смеялся, плакал...Жил. А после - умер внутри. Погрузился с головой в депрессию, написал десяток тяжелых песен и стал знаменитым. Моя яркая звездная жизнь началась после того, как я умер внутри.