- В интернете больше нет никакой информации? - не знаю, зачем поинтересовалась я. Какой-то немыслимый приступ слабости и желание убедиться в том, что это неправда. Яна одной рукой вела машину, второй выискивала что-то в Инстаграме. Я хотела отругать ее за неосторожность, но потрясение от узнанного не давало сказать больше ни слова.
- Ничего такого не нашла. Ну, вот только фотография в Инстаграме этой Мироновой. Ты погляди, какие голубки!
Последнему предложению Яна придала издевательский тон. Скорее всего, информация об отношениях Адама с Лизой ее задела не меньше меня. Сунув мне под нос телефон с фотографией, сестра насупилась и уставилась на дорогу. На экране красовалась ослепительно красивая парочка - улыбающийся на миллион Адам в модном красном костюме, выгодно подчеркивающем его идеальную фигуру, и стройная, как статуэтка, девушка в откровенном белом платье. Он по-хозяйски держал ее за талию, она прижималась к его груди и смущенно улыбалась. Оба будто только что сошли с обложек голливудских журналов и являлись иконами стиля, молодости и красоты. Вот! Именно такая девушка идеально подходит Адаму. Ровня в популярности, гораздо младше меня и, очевидно, открыта к любви и отношениям. А кто такая я?
Подавив горечь, я скользнула взглядом по тексту чуть ниже: «Прекрасный концерт! Спасибо тебе. Я держалась долго, но твоя настойчивость взяла вверх. Никогда не опускай руки - у тебя большое будущее!»
- Он долго добивался ее расположения, и она, наконец, сдалась, - прокомментировала мои догадки Яна. - В твиттере написано еще более прямо. Думаю, наш белокурый малыш не такой уж и невинный, как мы думали.
Голос Яны звучал удрученно, но я была слишком подавлена последней информацией, чтобы обратить на это внимание. Разумеется, его отношения - не нашего ума дело. Вот только почему внутри грызет это гнусное паршивое чувство? Будто в душу нагадили, ещё и злобно посмеялись. Чертов малолетний Казанова! А что если все его поведение с нами - всего лишь маска?
- Знаешь, это ожидаемо, - подытожила я, вернув сестре телефон. - Восемнадцать лет. Гормоны играют. А если лицом вышел, почему бы не сыграть себе на руку? Уверена, у него к каждой девушке свой подход. С одной он настойчивый плейбой, со второй - милый застенчивый мальчик, с третьей - глубоко мыслящий философ, с четвертой - удрученный жизнью романтик. С каждой нужна своя стратегия. Может в постель и не затащит всех, но, по крайней мере, в голову залезет. Мы с тобой такие же наживки.
- Мне кажется, ты слишком жестока, - Яна очень удивилась, выслушав мои выводы. Я знала, что слегка перегнула палку. Обида захлестнула с головой и ядом вылезла наружу. Да, я никогда не была неженкой, если чувства задевали. Хотя, если подумать, он мне что-то обещал? Соблазнял меня, флиртовал, оказывал знаки внимания? Ничего такого. Просто смотрел слишком пронзительно и был чертовски милым. Если я допустила какие-то мысли, это, несомненно, лишь мои проблемы.
На съёмку я приехала злая, как черт. Руки тряслись, зубы сводило от ярости, и мне казалось, что лишнее слово, и я убью его на месте. Больше никаких развешенных ушей и наивности - я все осознала.
Наша звезда, конечно же, опоздала. Как и в прошлый раз. В знак извинения Адам притащил нам по мороженому, которое, как назло, оказалось одним из любимых. Яна, конечно же, растаяла и повисла у него на шее. Я же молча взяла мороженое, и, бросив что-то типа «не нужно было так утруждаться» принялась запихивать в себя лакомство. Аппетита не было вообще, а ещё изводило отвратительное чувство волнения. Я должна собраться, и настроится на работу. Сегодня все складывалось как нельзя лучше - прекрасная студия, дополнительная аппаратура для сьемки и хорошее освещение.
Я старалась не встречаться с Адамом глазами. Яна тщательно выряжала его в солидный бледно-голубой костюм - нашу последнюю модель. Они о чем-то мило болтали и смеялись. Я находилась в гримёрке напротив, радуясь, что места в ней слишком мало для посторонних людей. К счастью, у Адама идеальная смуглая кожа с естественным золотистым оттенком, а значит, в дополнительном гриме почти нет необходимости. Уберу немного блеск, припудрю, и, думаю, на этом наш контакт закончится.
Когда Адам присел ко мне в кресло, я с трудом подавила нарастающий нервоз. Дрожащей рукой приподняла его подбородок, чтобы выбрать необходимый тон. В меня вновь врезались эти волнующие глаза неопределенного цвета. Он смотрел грустно, серьезно, будто в самую глубину.
Внутри что-то взорвалось и горячими волнами растеклось по телу. Сердце подпрыгнуло к горлу и на мгновение замерло. Господи, ну зачем я так реагирую?