Карина презрительно фыркнула и посмотрела на меня осуждающим взглядом. К счастью, Миронова настолько воодушевилась моей ложью, что даже не заметила этого неловкого момента.
- Я бы с удовольствием вас пофотографировала, как пару. И кстати, могла бы пошить вам такую же джинсовую куртку, только женскую.
- О-о-о, вы так любезны! - воскликнула Лиза, и положила руку на мою в знак благодарности. - Я была бы не против такой фотосессии, и, конечно же, джинсовой куртки. Обязательно обговорю этот вопрос со своим менеджером.
Мне немного резануло, что она не упомянула Адама. Будто с ним она вообще не считается. Не слишком-то и похоже на отношения влюбленной пары.
- Девочки! Адам вам случайно не звонил? - внезапный знакомый голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Это была Дана. Выглядела она не на шутку взволнованной. Карина встрепенулась и вскинула на нее полные страха глаза. Мне стало не по себе:
- Нет. А что случилось?
- Не могу к нему дозвониться, - вздохнула Дана. - О, здравствуй, Лиза. Хорошо выглядишь.
- Спасибо, вы тоже!
- Может, немного занят? Еще полчаса до начала. - Я удивилась, что к Лизе Дана не проявила большого тепла. Похоже, к нам особое доверительное отношение.
- Я не за это переживаю. У мамы проблемы со здоровьем. А папа недавно перенес инсульт и не может о ней позаботиться. Нужно отвезти ее в больницу и купить лекарства. Концерт - не самое главное, сын справиться и без меня. Вот только забрать я его не смогу.
- Не переживайте, езжайте, - заверила ее я. - Мы с Кариной сами его заберём. И домой так же отвезем, если будет нужно.
- Спасибо, мои хорошие. Будьте на связи с ним, пожалуйста. Я написала ему сообщение. Надеюсь на вашу поддержку.
Когда она скрылась за кулисами, я с трудом опустилась на кресло и достала телефон. Вовнутрь закралось плохое предчувствие, но я к нему не прислушалась. Все обязательно будет хорошо - я верила. И лишь тревога в глазах Карины безмолвно поддержала мою интуицию.
Глава 8. Адам
Конечно, чтобы концерт прошел хорошо, нужно на него настроиться. Пережить чувства, которые вкладывал в строки песен, вновь пропустить через себя боль от пережитых воспоминаний и жизненных уроков. Странно как-то выходит... В реальной жизни я всегда остаюсь улыбчивым и довольным жизнью, никогда не открываюсь больше, чем позволяет мой сценический образ и предпочитаю многие вещи не договаривать. Но это никак не касается творчества.
Конечно, Станиславский не уставал диктовать правила относительно поведения, как на сцене, так и в жизни, и норовил сделать из меня очередную безвольную марионетку. После покраски волос и смены очков на линзы, я должен был быть уверенным в себе ловеласом. Но осознав, что мое творчество выходит за рамки обычной попсы и кричит о многих важных вещах, настоятельно рекомендовал принять образ депрессивного романтика. Максимальная искренность, как в песнях, так и в интервью - вот чего хотел добиться Андрей Викторович. Правда, ни к одному из его советов я так и не прислушался. Остался темной лошадкой для большинства людей и зарылся в себя ещё глубже, предпочитая выдавать желаемое за действительное.
На все вопросы у меня имелся один ответ, который не только всегда срабатывал, но и избавлял от надобности играть навязанную роль. «Это все в прошлом. Не хочу вспоминать. Сейчас все хорошо». Простые стандартные фразы, которым верила даже родная мать. Конечно, в сети разгуливало много слухов об истинном смысле песен, но ни один из них не соответствовал реальности. Меня такое положение вещей более чем устраивало.
Так и сегодня. Парикмахер - худенькая девушка лет двадцати двух, постоянно задавала вопросы об истинном значении моего творчества и настойчиво пыталась вывести ни личный разговор. Я отвечал уклончиво и с улыбкой - как и полагается нормальному воспитанному человеку. А еще отчаянно пытался настроиться на концерт, понимая, что сил душевных почти не осталось.
Честно говоря, последние дни настолько вымотали меня эмоционально, что я не мог сосредоточиться абсолютно ни на одной мысли. Был настолько напряжен, что вздрагивал от малейшего шума, даже если ничего не предвещало опасности. Чувство тревоги пожирало изнутри, приобретая статус хронической болезни. И вроде бы страх так и остался отголоском прошлого, не проникнув во внутрь даже на сотую процента, но вот чувства постоянного смятения и беспокойства не давали спокойно вздохнуть.
Конечно, я догадывался, что новость о моих якобы отношениях не на шутку разозлит Элис, но не предполагал, что настолько... Теперь почти каждое утро возле моего дома важно расхаживало несколько здоровенных амбалов, буровя меня грозными угрожающими взглядами. Они ни разу не вступили в контакт, но держали на чеку, подобно заключенному. А ещё странные подарки, которые я находил у себя под дверью каждый вечер, возвращаясь домой. Грязное кружевное белье, наручники, плётки, и другие сексуальные игрушки; фотографии из порнофильмов, какие-то диски, подозрительные вырезки из журналов. А после того, как в одном из подарков я обнаружил труп мертвой птицы с искусственным шипом в груди, все красиво упакованные коробки отправились в мусорный бак. Сегодня она сослалась на «Поющих в терновнике», а что же будет завтра? Мне не хотелось думать о последствиях, поэтому я принял твердое решение ее остановить.